Чтение онлайн

— А полиция разве не болезнь? Вся страна ею болеет, вот и тебе досталось.

По деревне пронесли Пахомыча быстро и практически незаметно, не встретив ни одного человека. Лишь возле дома Матрёны, где остановился капитан Посвитлый, стояли два омоновца с сигаретами в руках. Увидев процессию, они замолчали, потом один из них скрылся в хате. Но вопреки ожиданиям Максима командир ОМОНа не рискнул предпринять какие-то шаги к задержанию москвичей. Возможно, урок пошёл ему на пользу.

Погрузили лесника в вертолёт, уместились сами, освободив место для врача рядом с носилками.

Евгения Евграфовна всплакнула, и Максиму пришлось успокаивать старушку, обещать скорое возвращение мужа.

— Мы побудем с ним в больнице какое-то время и постараемся сообщить о состоянии дяди Коли. А с тобой останется его телефон.

— Я сама поеду.

— Приедешь позже, — категорично заявил Пахомыч, — за хатой следи.

Вертолёт взлетел и направился на запад, вдоль узкоколейки, прорезавшей лесной массив и болото, где располагался посёлок Синдор.

Пахомыч морщился, но терпел.

Анна Сергеевна предложила сделать ему укол обезболивающего, но старик отказался.

— До больницы как-нибудь доживу.

Долетели до посёлка буквально за три минуты, сели прямо на просёлочной дороге в сотне метров от здания больницы.

Санитар и Брызгалов снова взялись за ручки носилок, но Максим отстранил капитана.

— Теперь моя очередь.

Процедура размещения травмированного заняла четверть часа. Из приёмного покоя его перевезли на каталке в рентгеновский кабинет, и врачи принялись хлопотать над лесником, не нуждаясь в помощи родственника.

Вскоре к Максиму, сидевшему в приёмном отделении, вышла Анна Сергеевна.

— К счастью, ничего серьёзного, ни внутренних кровотечений, ни переломов, два микроразрыва сосудов, спазмированная печень, повреждения тканей, почки слегка деформированы, но не сплющены. Полежит у нас с недельку, мы его поддержим, прокапаем папаверин с платифиллином, глюкозку, что-нибудь укрепляющее. Но я всё-таки советовала бы вам обратиться в органы.

— Пожаловаться на другие органы, что ли? — усмехнулся Максим. — Себе дороже будет. Да и не смогу я постоянно наведываться сюда, оберегать старика. У сыктывкарского ОМОНа наверняка найдутся покровители. Не воевать же с ними?

— Ну, как знаете. Всего хорошего. — Анна Сергеевна ушла в палату.

— Что будем делать? — поинтересовался Брызгалов. — Искать местную гостиницу?

— Летим в Москву.

— А Пахомыч?

— Володя останется, присмотрит за ним пару дней, подежурит в больнице на всякий случай, если Посвитлый всё-таки затеет свару.

— Я готов, — подтвердил лейтенант.

— Гостиницу найдёшь?

— Без проблем.

— Тогда мы полетели.

— Фруктов ему купи, — сказал Брызгалов. — И звони почаще бабе Жене.

Есипчук промолчал по обыкновению, и без подсказок хорошо представляя, чем ему надлежит заниматься.

— Деньги есть? Могу подкинуть.

— Обойдусь.

Максим попросил у дежурной медсестры халат, посетил Пахомыча в палате, где старику уже устанавливали капельницу, попрощался с ним, и они с Брызгаловым покинули учреждение, не зря прозванное больницей: люди приходили сюда в надежде освободиться от боли и недуга, но доживали до этого момента не все.

Уже из кабины вертолёта Максим позвонил Евгении Евграфовне, обрадовал известием о положении дел.

— Так я могу поехать к нему? — спросила женщина с облегчением.

— Лучше завтра к вечеру, — посоветовал Максим. — Фруктов привези. Володя будет тебе докладывать о состоянии дяди Коли.

Вертолёт набрал высоту и понёсся на север, к Сыктывкару.

В Москву они прилетели рано утром десятого июля, на борту «Рысачка» — самолёта сельскохозяйственной авиации, которому зачем-то срочно понадобилось лететь в Подмосковье. Впрочем, причина рейса Максима не интересовала, главное, что службисты ГРУ не подвели и оперативно отреагировали на приказ Сидорина доставить «опергруппу Одинцова» к месту дислокации. Как они договаривались с владельцами «Рысачка», осталось неизвестным.

В десять часов утра он был у себя.

С великим удовольствием искупался в ванной, вылив на себя дневную норму воды. Приготовил кофе, поймав себя на мысли, что с радостью выпил бы кофе в компании с Ольгой где-нибудь на берегу моря. Рука сама потянулась к телефону. Но аппарат его опередил, пустив тревожную трель.

Максим глянул на экран, предполагая два варианта: звонит Володя из Синдора или эмиссар НАМР. Но это был полковник Лапин, зам. главы Управления экологической безопасности ФСБ.

— Я думал, вы о нас забыли, — пошутил майор.

— Не до вас было, — отрывисто проговорил Лапин. — Ольга Валишева случайно не с вами?

— А вам хотелось бы, чтобы она была со мной? — не сразу оставил шутливый тон Максим.

— Да или нет?

— Разумеется, нет, у неё своя жилплощадь и свои планы. К тому же я только что вернулся из… командировки.

Лапин не заметил паузы.

— Она исчезла.

На голову словно опрокинули ушат холодной воды.

— Как это — исчезла? Разве она не находится под вашей опёкой?

— Вечером её отвезли домой, и с тех пор она не отвечает на звонки.

— Так проверьте квартиру.

— Проверили, её там нет.

«Начнём активные действия, — пришли на ум слова эмиссара НАМР, — и начнём с Ольги Валишевой». Неужели они решились на ликвидацию свидетелей?! Не дождавшись хаура? Но ведь в этом случае они его не получат!

Вспомнилась визитка, переданная ему одним из гостей. Максим отыскал штаны, пошарил в карманах и нашёл визитку — самый обыкновенный квадратик белого картона с тиснёным номером и золотой галочкой в уголке. Ни имени, ни фамилии на визитке не было, только девять цифр.