Реальность где-то рядом

Сергей застонал и открыл глаза. Белые стены, белый потолок, кровать, тумбочка, телевизор. «Больница, – подумал он, – почему? Что со мной?» Пошевелил руками и ногами – конечности слушались. С трудом, нехотя и с неприятными ощущениями, но – шевелились. Ощупал себя – нет ли где под больничной пижамой бинтов или гипса? Кряхтя, повернулся, опустил босые нога на пол и сразу же левой ступней попал в тапку. Правая тапка тоже нащупалась рядом.

Сел в кровати. Голова сразу закружилась. «Не все сразу, – подумал Сергей, – похоже, лежу я давненько. Что же со мной случилось?» Задумался.

Хорошо помнилось, как он вчера дописал последние страницы «Последнего патруля», которому полагалось стать действительно последним и завершить затянувшуюся серию. Вспомнил и ощутил радостное чувство окончания большого труда, более того, хорошего окончания большого труда. Улыбнулся, качнул головой: «Ай да Серый, ай да… – не будем углубляться». Книга действительно удалась, он сам это чувствовал. «Да, закончил, – в памяти возникла картинка последнего листа бумаги, вылетающего из принтера, – а дальше-то что было?» Помнится, на радостях допили с женой бутылку «Реми Мартен», стоявшую в шкафу еще с Нового года, потом… потом пришел Мельников. Как будто с ним еще сообразили бутылочку чего-то… «Карса» вроде. А дальше? А дальнейшее расплывалось в тумане. «Ой-ей-ей, – подумал Сергей сокрушенно, – неужели напился? До больничной койки? Похоже на то… стыдно-то как».

Тут за дверью послышались шаги. По коридору уверенной походкой шли несколько человек, явно в ботинках на крепкой подошве. Шаги стихли у двери палаты, в которой лежал Сергей, и через секунду послышался негромкий стук.

– Да-да, войдите, – откликнулся Сергей.

В палату вошли двое мужчин с непроницаемыми физиономиями, оба в костюмах, и невысокий худой подросток лет четырнадцати с большим пакетом под мышкой. Сергей мазнул по нему любопытным взглядом, заколебался, выбирая главного из двух (слишком одинаковыми выглядели мужчины), остановился на том, который подошел ближе:

– Здравствуйте, господа. Я вас слушаю.

Против ожидания ответил не один из мужчин, ответил подросток:

– Добрый день, Сергей Михайлович. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо чувствую, – ответил Сергей, – разве что мышцы плохо слушаются и голова побаливает, а в остальном – просто отлично.

Паренек кивнул:

– Это нормально. Это скоро пройдет, – обернулся к мужчинам, – оставьте нас.

Двое, ни слова не говоря, повернулись и вышли, мягко и осторожно закрыв за собой дверь, Сергей проводил их недоуменным взглядом.

– Меня зовут Кирилл, – сказал подросток, – ведь вы меня не помните?

– Нет, – ответил Сергей, он все еще недоумевал. – А что, должен помнить?

– Да нет, – Кирилл невесело усмехнулся, – скорее, наоборот – должны не помнить. Сохранить вам всю память, к сожалению, не удалось, несмотря на все приложенные усилия.

– Память? – Сергей удивленно поднял брови. – Но я все помню. Я – Чесноков Сергей Михайлович, писатель, проживаю на…

– Извините, я вас перебью, Сергей Михайлович. Имелась в виду кратковременная память. Сегодня второе февраля две тысячи семнадцатого года.

– Две тысячи… семнадцатого? Вот как…

– Да. Извините еще раз, Сергей Михайлович, у меня мало времени. Я должен вас ввести в курс дела. Есть несколько тонкостей, которые вам следует знать. Во-первых, у нас не было возможности сохранить вам жизнь в пределах вашего родного пространственно-временного континуума. По договоренности с вами, о которой вы не помните, мы переправили вас в этот. Вот, – Кирилл протянул диктофон, – запись нашего с вами разговора.

Сергей взял диктофон незнакомой модели, повертел, положил рядом на кровать. Кирилл продолжал:

– Так что этот город – не та Москва, которую вы знаете. Она точно такая же, но… чуточку другая, – Кирилл улыбнулся, – вы же слышали про параллельные миры.

– Чушь! – сердито сказал Сергей. – Ума не приложу, зачем вы вешаете мне эту лапшу на уши, но…

– Не хотите верить – не верьте, – Кирилл улыбнулся еще шире, – скоро сами убедитесь. Второе, что вам следует знать: в этой Москве вы – просто психолог городского физдиспансера Чесноков Сергей. В этой Москве нет писателя Чеснокова Сергея. По крайней мере, до сегодняшнего дня не было.

Сергей покачал головой:

– Допустим, я поверил. И что же такого произошло за те годы, которые я не помню?

Кирилл подвинул тумбочку и сел на нее напротив Сергея.

– У меня нет времени, чтобы все вам рассказывать, Сергей Михайлович, да и смысла особого нет. Скажу лишь, что вы очень мне помогли, и я вам крайне благодарен. Здесь, – Кирилл протянул свернутый пакет, который держал в руках, – триста тысяч долларов и ваши документы. Ваша одежда – в шкафу.

Сергей взял пакет:

– Триста тысяч? Немаленькая сумма. Похоже, я и в самом деле вам неплохо помог. С этими деньгами можно жить и будучи психологом в диспансере.

Кирилл засмеялся:

– Деньги – ерунда, основная моя благодарность в другом заключается. Но не буду говорить прежде времени, – Кирилл подмигнул, – будет вам сюрприз. А пока скажу только, что скучать вам здесь, я думаю, не придется.

Откуда-то вдруг зазвучала негромкая переливчатая мелодия. Кирилл нахмурился, посмотрел на часы, нажал на них сбоку, мелодия прекратилась. Кирилл поднялся.

– Ну что же, Сергей Михайлович, мое время вышло, давайте прощаться. Еще раз большое спасибо за то, что вы для меня сделали. Мне было очень приятно с вами познакомиться. Прощайте. – Кирилл протянул руку. Сергей протянул в ответ свою, чуть задержал рукопожатие:

– По понятным причинам не могу ответить «взаимно», но в любом случае благодарю за все хорошее, что сделали для меня вы, – и добавил: – Если сделали. Прощайте.

Кирилл пошел к двери, открыл ее, но вдруг обернулся:

– Знаете, Сергей Михайлович, я вам завидую. Я не стал бы с вами меняться местами, даже если бы предложили, но все равно – завидую. И – я думаю, мы еще встретимся. Поэтому – до свидания.