Чтение онлайн

М-да, легко сказать…

А пока сами, с усами. Как бы потом себе же эти усы и не повыдёргивать, если налажаю?

Я потрогал тело — совсем ещё тёплое и не успело окоченеть. По всем признакам, смерть наступила недавно. Внимательно рассмотрел входное отверстие от пули, и кое-что сразу же привлекло моё внимание.

Так-так, а вот это уже интересно. Но не все детали пока что встали на свои места. Должно быть что-то ещё. И тогда буду уверен полностью, что не ошибся.

– Нож есть? — спросил я.

– Найдётся, — Леонов протянул мне свою финку.

Я разрезал нательную рубашку и обнажил торс покойника.

– Что это такое, знаешь? — указал я на россыпь красных следов на коже мертвеца.

– Ну… пятна какие-то, — неопределённо произнёс Леонов.

– Это не просто пятна, это следы от ударов, причём довольно свежие, — ощущая себя в дурацком положении ментора, пояснил я.

Ненавижу объяснять прописные истины, но куда денешься с нашей подводной лодки.

– Хотите сказать, что наш покойник незадолго до того, как в себя стрельнул, подрался с кем-то? — предположил Леонов.

– Промахнулись, Леонов. Я хочу сказать, что Дужкина сначала избили, и только потом застрелили, — разочаровал Леонова я.

– Да ну, товарищ начальник! — не поверил он. — Если наш покойничек с кем-то махался до собственной смерти, это ведь не значит, что его же потом и шлёпнули. Думаю, как раз драка и подтолкнула его к самоубийству. Ведь может же такое быть?

– В жизни всякое может быть.

– Ну вот… видите, товарищ начальник, — торжествующим тоном объявил Леонов. — Подрался мужик с кем-то, впал в ажитацию…

– Во что впал? — не сообразил я.

– В ажитацию! — удивляясь моему непониманию элементарных вещей, объяснил милиционер. — Ну, засвербело у мужика внутрях, продрало аж до печёнок. Ему бы стопочку накатить, а он вместо неё за револьвер схватился. Ну и вынес себе мозги, идиот…

– Я бы согласился с вами, Леонов, если бы не одно обстоятельство.

– Что за обстоятельство, товарищ начальник? — заинтересовался он.

– Как думаешь, если человек решил застрелиться — насколько близко он бы приставил к виску дуло револьвера?

– Ну… если бы мне пришла в голову такая дурость, я бы наверняка приставил револьвер вплотную, — задумчиво произнёс Леонов.

– Именно. И тогда после выстрела вокруг раны образовался бы ожог. А здесь такого ожога не наблюдается. И что это нам говорит, старший милиционер Леонов?

– То, что стреляли с расстояния, а потом вложили револьвер в руку, — догадался Леонов.

– Правильно, — кивнул я. — То есть, перед нами не самоубийство, а убийство чистой воды. Только перед тем, как прикончить, Дужкина избили. И тот, кто избивал, знал, что потом будет имитировать самоубийство несчастного экспедитора, поэтому по лицу не лупил — иначе мы бы сразу увидели там синяки и заподозрили неладное.

– И что нам теперь делать? — насупился Леонов.

– Работать по полной программе. С дактилоскопией, я так понимаю, всё глухо, но хотя бы фотографии с места преступления сделать нужно. Вызывай фотографа.

– Вызвать нетрудно, — Леонов помялся.

– Говорите, старший милиционер…

– Фонды ещё в прошлом месяце закончились. Ни магния, ни пластинок, ни реактивов у нашего фотографа не осталось. Ну да вы и сами, наверное, это, когда нас собирали, слышали.

– А-бал-деть! — только и смог вымолвить я.

Глава 9

– Так что, товарищ начальник — вызываем фотографа?

– Вызываем, — вздохнул я. — Отправь за ним Рудковского: нечего ему забор сторожить.

– Сейчас сбегаю, скажу.

– Погоди, — остановил я его.

Покопался в кармане и вынул из него несколько купюр из заработанной премии.

– Возьми, это для фотографа. Пусть закупается на всю сумму.

Леонов усмехнулся.

– Это ведь ваши личные средства?

– И что с того?

– В трубу вылетите, товарищ начальник. Чтобы все наши дырки залатать, впору миллиардером быть.

– Если инфляция и дальше такими темпами попрёт, все миллиардерами станем, — хмыкнул я, вспомнив, как в девяностых до ельцинской деноминации, зарплата в миллион была обычным делом.

Да и перед тем, как в это время попал, тоже счёт на десятки тысяч шёл, и с каждым годом только сильней разгонялся.

Пока Леонов вышел из дома, я продолжил осмотр места преступления, в первую очередь кровати. Вторая половина ложа покойника выглядела изрядно помятой. Я — не я, если тут не занимались любовью, причём относительно недавно.

Внимание привлекла длинный рыжий волос на простыне. Я взялся за неё, поднёс к глазам. Сомнений в том, что волосы принадлежали женщине, не было. Осталось понять — кому: законной супруге, если таковая имеется, или любовнице.

Появился Леонов.

– Ваше приказание выполнено, товарищ начальник. Деньги Рудковскому передал, за фотографом отправил. Он тут неподалёку живёт, через час будет.

– Спасибо, товарищ Леонов.

Он немного помялся.

– Товарищ начальник, а что это вы меня всё на вы и на вы зовёте?

– А как к вам обращаться?

– Зовите просто, без фанаберий — Пантелеем. И на ты, пожалуйста, — а то я себя каким-то гимназистом старорежимным чувствую.

– Договорились, Пантелей — на ты, так на ты. И позови сюда Вощинина: вопрос к нему появился.

– Сейчас позову.

Милиционер сходил и привёл из горницы соседа.

Тот встал у порога, перекрестился и замер, стараясь не смотреть на труп.

– Не переживайте, Вощинин, долго я вас тут не продержу, — понимая его чувства, заверил я.