Чтение онлайн

— Вообще-то они не спят, — заметил Гор и отпил из чашки. — Я её научил.

— Ты её совсем испортил, — профессор ухмыльнулся, — И разбаловал.

— Бедная девочка, — Гор нахмурился: непонятно откуда взявшийся порыв ветра погасил сигару. — Факин шит… — он зашарил по столу в поисках зажигалки, но не нашёл. — Да что за день такой сегодня!

— Вторник, второе августа, — всё так же рассеянно сказал Альфонс Рейке и отхлебнул из чашки вино. — Возьми, — он протянул другу коробок с длинными сигарными спичками. — Н-да, подружка у тебя ничего. А тот наг мне никогда не нравился.

— Кто? Рэв? Угу. Самодовольный типчик, — сказал Гор, безуспешно пытаясь подавить зевок. Потом всё-таки зевнул. — Бы-ы-ыл. Мне его не жаль. Очень уж ему хотелось, чтобы нашу планетку заперли в клетку. Как тех моллюсков, о которых он любил рассказывать.

— Ну, моллюски вроде бы съели их послов…

— Фигня. Моллюски никого не съели.

— Что? Наг лгал? Насколько я понимаю, это на них непохоже.

— Погоди, дай сказать. Они действуют на каждой планете по стандартной схеме. Сначала подгоняют корабли на орбиту. Потом на Земле появляется пара-тройка нагов. Они прячутся, потихоньку изучают язык и культуру, вступают в контакт с несколькими аборигенами — вроде нас. Потом находят способ заразить одного из них шссунхским червём и ждут, когда он начнёт видеть будущее. Внимательно слушают его бред. И на этом основании делают выводы. С моллюсками они поступили так же.

— И что?

— И выяснили, что в случае контакта моллюски обязательно провели бы расследование предыдущей деятельности нагов на их планете. Они очень подозрительные. Обнаружили бы, что наги заразили и убили нескольких моллюсков для того, чтобы получить нужную информацию. И наказали бы нагов за это — съев их послов. Это у них такой способ наведения справедливости. Моллюски очень мстительные. Ну вот они и удрали, а моллюсков закрыли, гады. Это мне Оффь рассказала.

— Кого мне по-настоящему жаль, — задумчиво сказал профессор, — так это нашу бедную Аугусту. Она так мучалась перед смертью… Кстати, спасибо за Варлеку. Я уже просто не знал, куда деваться от этой суки.

— Между нами, дружище — не стоило так уж вестись на свежее мяско. Да и не очень свежее, если уж на то пошло.

— Будешь читать мне мораль? — усмехнулся профессор, подливая себе вина.

— Ну, ты же знаешь, какой из меня моралист, — осклабился Стояновский. — А вот Августа могла бы выжить, наверное. Мы её просто перегрели.

— Н-да. Рэв всё время требовал повышать температуру. Шссунхский червь очень теплолюбив… Мы уже начали охлаждать тело, но было поздно.

— Ну, Августа тоже не ангелом была. Я ещё не забыл, как она палила в меня из своего дамского пистолетика.

— Когда узнала, что с твоей помощью заразилась шссунхским червём, — напомнил профессор. — В Рэва, кстати, она тоже попала разок… Ладно, это всё в прошлом. Что мы теперь будем делать?

— Придумывать версию о том, как погиб Рэв. А наша маленькая подружка впишет её в отчёт для своего начальства. Отчёт будет благоприятный. После этого наги придут на Землю. И с нами случится всё то, что видела Августа. Хотя надо бы всё-таки как-то воспрепятствовать введению этого дурацкого закона… Но в любом случае это можно пережить. Нам нужны их технологии. А мы научим их жизни. Удовольствиям. Мы их развратим, дружище.

— Скорее всего, — медленно проговорил профессор, — через какое-то время у них начнутся большие проблемы с продолжением рода.

— Ну да, я про это думал, — ухмыльнулся Стояновский. — Это как у нас со вторым демографическим переходом. Как только люди начинают жить хорошо, они перестают плодиться. Потому что беременность и роды несовместимы с комфортом. Холёная сука в костюме от Диора рожать не будет, разве что разок. А шшсунхский гон — это ж ужас кромешный. Сейчас у них всё держится на традициях и аскетизме. Но если внушить им ту идею, что можно жить иначе…

— Они вымрут, — закончил профессор. — Рано или поздно — вымрут. А мы станем наследниками великой шшунхской цивилизации со всеми её достижениями. Естественным образом. Мне нравится такая перспектива.

— Это уже было в истории, — профессор снова приложился к вину. — Рим, захвативший Грецию.

— Graecia capta ferum victorem cepit et artis intulit agresti Latio, — процитировал Гор. — Надо же, до сих пор помню! Греция, дескать, побеждённая, победителей диких пленила… Обычно делают вид, что это про греческую культуру. Статуи там всякие, музыка, бла-бла-бла. Ага. Чихали римляне на культуру. Было такое слово — graeculi. Нехорошее слово. Типа «гречишки». Так называли пидарасов и прочих любителей потрахаться каким-нибудь хитрым способом. Вот на что римляне повелись. На попки. Отсюда и вся грекофилия.

— Грекофил по-латински — graecor, — профессор потёр висок, пытаясь оживить в памяти остатки классического образования. — В целом ты прав. Завоеватели не столько окультурились, сколько приобрели вкус к утонченным удовольствиям. В которых греки преуспели больше. Катон Старший был прав, когда видел в греках учителей разврата. Но греки пережили своих победителей, да ещё и сами стали назваться римлянами. Точнее, ромеями, но это уже детали… А вот византийцам нечего было предложить арабам, кроме постов и молитв. В результате от ромеев осталось вот что, — он махнул рукой, показывая на засыпающий городок.

— Нежные попки спасли эллинскую цивилицию, а строгость нравов погубила, — похабно ухмыльнулся Гор.

— Не попки. То есть не только попки. В высокой цивилизации всегда есть нечто извращённое, — задумчиво сказал профессор. — Что такое разврат? Переход границы дозволенного. Неважно, кем дозволенного — законами природы, физиологией или моралью. В таком случае, что такое наука, как не переход границы возможного для человека знания? А искусство? Истинно прекрасное изображает невозможное, нарисованная женщина может быть желаннее любой бабёнки… В основе любой высокой культуры всегда лежит извращение, как удовольствие от успешного преодоления природных, инстинктивных и культурных запретов…

— Кстати об этом, — невежливо перебил Гор. — Яичко готово?

— Я его положил в скороварку. Боюсь, как бы не остыло. Мы тут заболтались, а ты хотел угостить её тёпленьким.

— Тёпленькое они любят… Может, новое сваришь? Хотя ладно. Чем богаты, тем и рады.

Гор подошёл к спящей подруге и осторожно взял её на руки. Змейка сонно заворочалась, покрутила головкой.

— Лапуся, — сказал Стояновский. — Помнишь, я кое-что тебе обещал?

— Ой, — нагиня вывернулась из рук мужчины и упала на пол. — Ты об этом? Ну, в с-смыс-сле… помнишь, ты с-сказ-зал…