Чтение онлайн

Когда отделка и укомплектование магазина были почти закончены, Курту Коху предложили передать свои полномочия адъютанту Вадлера. На сей раз обер-лейтенант не возражал представителю управления. Но стал очень холоден с Бергером. Тот сейчас же смекнул, что интендант обижен. Как же, хлопотал он, а «лавры» достанутся другому. Тем более, что Кох, вероятно, надеялся совершать в стенах комиссионки некоторые свои коммерческие операции.

Румянцев же думал про себя, что вся эта затея не очень-то умно продумана — сказалась, видно, склонность Вадлера к авантюрам. Однако не поможет ли это найти ответ на все еще не разрешенный вопрос: кто же предал Костомарова, Романца и других?

Об операции подпольщиков и ее провале Петрову и Румянцеву стало известно на следующий день. Немцы устроили засаду. Они знали о готовящейся операции. Значит, среди подпольщиков был провокатор.

Кто же он? Романец и Алексеев погибли во время операции. Остальным удалось скрыться. Ни одного из них Румянцев и Петров не знали.

У Петрова были списки тайных агентов СД. Но это дела нисколько не прояснило, потому что агенты перечислялись под своими условными кличками.

Внимательно вслушивалась в разговоры пьяных гитлеровцев Лиза, пытался кое-что выпытать у Бергера Василий. Но все попытки ни к чему не приводили. Положение было не из веселых. Враг ходит по городу, выслеживает, вынюхивает, оставаясь сам неизвестным, не давая возможности принять против него какие-либо меры. Пока предатель оставался нераскрытым, патриотическим группам, действовавшим в городе, грозила серьезная опасность.

Через неделю магазин открылся. В витрине его красовалась поношенная чернобурка, висело несколько фотоаппаратов, какие-то старинные канделябры… Так же бедновато выглядели и полки магазина. Единственное, что могло привлечь внимание покупателя, так это, пожалуй, перстни на толстых пальцах госпожи Рагимовой. Впрочем, если покупатель был к тому же сведущ, он сразу мог определить, что бриллианты фальшивые.

Однако в магазине было довольно оживленно.

Госпожа Рагимова постоянно держала под прилавком несколько бутылок коньяку, и немецкие офицеры и полицейские часами толпились у прилавка, громко разговаривая. Появлялись в магазине и подозрительные типы в штатском. Показав что-то Рагимовой из-под полы, они исчезали в задней комнате.

Курт Кох продолжал очень холодно относиться к Бергеру. Тому же никак не хотелось терять дружбу с щедрым и оборотистым обер-лейтенантом. Поэтому как-то за ужином, подсев к Коху, он повел разговор издалека.

— Устал до смерти. Столько дел навалили помимо прямых обязанностей, прямо продыха нет.

— Да? — холодно уронил Кох. — Значит, ваши коммерческие способности ценятся гораздо выше, чем прочие. Вот командование и подбирает вам работу в соответствии с вашими склонностями.

Сделав вид, что он не заметил обидного тона своего собеседника, Бергер, доверительно понизив голос, сказал:

— Не в коммерции здесь дело, мой дорогой Кох. Возможно, впоследствии и можно будет что-нибудь выжать из этого предприятия, но на первых порах оно организуется с иной целью.

И, поскольку Кох всем своим видом изображал недоверие, продолжал совсем уже откровенно:

— В задней комнате магазина будут собираться агенты СД. Эти лица должны как можно реже появляться в кабинете Вадлера и вообще в полиции. А в магазине будет многолюдно. Пришел себе человек и ушел, а кто он и какие у него дела, ну, скажем, к директору магазина — кто же знает?

Кох заметно повеселел, и к концу ужина они были прежними друзьями.

Курт Кох тоже захаживал в «заведение» Рагимовой довольно часто. Особенно удивительного в этом ничего не было: Курта знали в городе как отъявленного коммерсанта. О его махинациях с драгоценными камнями шли довольно пикантные толки, но не осуждающие. Офицеры армии фюрера не брезговали побочными заработками. Продавали и покупали все. Было бы кому и у кого. А этот Курт ловчее других. Ему и карты в руки. Говорят, он и до самого Розенберга добрался — вручил ему вначале очень дорогой камень в виде подарка, а потом уже за деньги (и, кажется, немалые) сбыл довольно приличную партию. К тому же «заведение» Рагимовой как-никак было и его детищем.

В первое же свое посещение он попросил Рагимову узнать, не захочет ли кто из посетителей или ее друзей приобрести драгоценные камни. И стал нередко наведываться в магазин.

Госпожа Рагимова встречала Курта Коха с особым подобострастием, льстиво бормотала что-то о большой чести, которую так часто оказывает ей господин обер-лейтенант своим посещением.

Кох лениво прохаживался, окидывая беглым взглядом все, что было в магазине, иногда выпивал рюмку коньяку, недовольно морщился и уходил.

Хотя и редко, магазин посещали и жители города. И попробуй узнай, кто из них — предатель. С кем именно встречался Бергер в маленькой комнате за прилавком?

Вот и сегодня, пожалуй, ничего нового ему узнать не удастся. Курт Кох подошел к стойке.

— Рюмочку? — угодливо спросила Рагимова.

— Не откажусь.

В это время он заметил человека в сером пальто, невысокого, коренастого. Лицо его едва разглядел — человек прошел через магазин стремительно и скрылся за дверью маленькой комнаты. Человека в сером пальто он видел здесь и раньше. Видно, у Бергера он был не первый раз.

Нужно действовать. Такой возможности упускать нельзя. Курт Кох не спеша допил коньяк и направился к выходу. Затем, будто вспомнив что-то, круто повернулся и решительно направился к прилавку. Откинул его и толкнул дверь маленькой комнаты.

Когда Курт Кох распахнул и тотчас же захлопнул за собой дверь, человек, сидевший у стола напротив Бергера, вздрогнул всем телом.

Со стороны могло показаться, что обер-лейтенант даже не взглянул на собеседника Бергера. Во всяком случае Бергер был в этом уверен. Подойдя к нему, Курт стал что-то шептать, а сам достал портсигар и, вынув папиросу, рассеянно постукивал ею по крышке портсигара. Постепенно недовольство на лице Бергера сменялось любопытством, жадный огонек загорелся в глазах. И все же, как ни поглощен он был разговором с Кохом, успел кивнуть своему посетителю. Тот поднялся и вышел, бесшумно притворив за собой дверь.

Когда очередное коммерческое предприятие было со всех сторон обговорено, Курт обернулся и рассеянно огляделся по сторонам. Комната небольшая, грязная. Закопченные стены, маленькое тусклое окно, стол, вдоль стены несколько стульев, ободранный шкаф. Вот и все.

— Да, неприглядная у вас «рабочая комната». Не располагает.

— Что же, нашей работе далеко не всегда сопутствует комфорт.

— Это верно, — усмехнулся Курт Кох, — иногда с такой грязью возиться приходится, что, как говорят, не приведи господь… Кстати, или мне показалось, или действительно, когда я вошел, вы были не один?