Разведчик
Шрифт:
И — цвет. С окраской у этой стены вовсе неладно было. Вроде бы и солнца нет, да и глаз я от нее не отводил — а только минуту назад она почти что черная была, а сейчас красновато-бурая, словно мясо сырое.
А еще… даже не знаю, как и сказать. Шло от этого милого домика… не запах, но что-то вроде… черт его знает что… ощущение… словно от трупа, который пару дней на жаре повалялся. Тяжелый такой дух.
У меня похожее чувство в той деревеньке сожженной было. Но там это… зло вроде как спать прилегло, а здесь… ну, вот будто его именно что пришибли, а закопать не позаботились. Или не захотели.
Одно ясно — непосредственной угрозы нет. Разве что не сдержусь и блевану.
Ладно. Пошел я вдоль этой самой стенки и метров через сто на вход наткнулся. И на гильзы. Всякие. Наши, немецкие, автоматные, винтовочные. Подобрал одну гильзу, понюхал — запах есть, но слабый уже. Дня три назад выстрелена, максимум неделю.
Двери у них входные были капитальные. Были. Я, правда, так и не понял из чего — то ли металл, то ли камень какой — черное и полированное. Но полметра толщины — это, знаете ли, внушает уважение, пусть даже и не броня.
Только вот одна створка этих дверей еле-еле на петле болталась — а петелька тоже неслабая, — а вторая и вовсе на земле валялась. И в обеих аккуратным таким полукругом — оплавленная дыра, на все полметра вглубь.
Мне похожие дыры в танковой броне приходилось видеть. Такие вот оплавленные края особый снаряд делает, ку-му-ля-тивный, в смысле, сосредоточенный. Обладающий повышенным заброневым действием — то есть дырочка в броне совсем небольшая, а внутри — полный разгром.
Только вот, думаю, если тут сама дыра — полметра, каким же калибром надо было работать?
Ступил на порог — а из проема на меня холодом повеяло. Я, вообще-то, раньше считал, что «могильный холод» — это так, для красного словца придумано: какой там, к чертям, холод, там уже что холод, что жара — все едино. А вот теперь понял. Словно в разгар лета горсть льда за ворот сыпанули — до костей пробрало.
Нет уж, думаю, меня такими штучками не остановишь. Я, бывало, и в настоящий огонь прыгал. Тем более — во сне. Что мне во сне-то сделаешь? И зашел внутрь.
Бой тут был. Жестокий бой. Вообще, в городе, в помещениях, бой всегда жестокий — это не поле, нейтралки тут нет. Но здесь еще хуже было.
И что странно — кругом стены в щербинах от пуль, гильзы россыпями, пятна от крови — и ни тел, ни даже щебенки отбитой. Словно подмел все кто. Тогда, думаю, почему ж гильзы остались? Непонятно.
Ладно. Пошел вперед, а по дороге прокачиваю в голове, как этот бой развивался.
Те, кто сюда пришел, — они к этому делу подошли обстоятельно. Патронов не жалели, гранат тоже — почти в каждый комнате характерные следы — веер осколочный, сразу видать. И автоматно-пулеметный огонь — в упор.
Местных, похоже, врасплох застали. Дрались они отчаянно, но организовать оборону толком не успели. Но против огневого превосходства — не сдержались.
Чем они оборонялись — я так толком и не понял. На стенах местами подпалины — словно от бутылок с КС. Я, было, и подумал на бутылки, а потом соображаю: огнесмесь-то по стене вниз бы стекла, а тут пятна либо круглые, либо овальные — с сужением в сторону выхода. Разве что они туда чего-то клейкое сыпанули — есть, говорят, такие добавки.
Еще россыпи дырок были, как от патронов охотничьих с картечью. А еще длинные выбоины, будто снаряд отрикошетировал, но только края у этих выбоин — оплавленные.
И больше — ничего! Ни мебели какой, ни даже клочка от одежды. Только стены израненные и россыпи гильз. Да еще пару раз кольца от гранат попадались, наших «лимонок» и немецких «М-34».
Бродил я по этим коридорам минут десять. И везде одно и то же — следы боя, а больше — ничего. В двух местах потолок был обрушен, метров так на десять в длину, а в одном месте, похоже, хороший заряд рванули — уж не знаю, кто — нападавшие, оборонявшиеся, да только воронка в каменном полу — два метра, ну и стерты вокруг, само собой, — в пыль и щебень.
А потом коридор меня в зал вывел.
В этом зале они, похоже, зацепиться попытались. Баррикаду у входа нагромоздили, и следы боя в основном около нее, хотя и по всему залу тоже хватает… да не вышло у них.
Тел, правда, здесь тоже не было; только пятна горелые, характерной формы. И около каждого такого пятна — россыпь гильз, а в самом пятне выбоины от пуль. Тоже знакомая картина — в упор добивали.
Интересно, думаю, чем же их здесь выжигали. Не огнеметами, это точно. У огнесмеси, что нашей, что немецкой, запах очень своеобразный — раз услышал, ни с чем не спутаешь, особенно если к нему еще и паленое мясо намешано. Не дракона же они в самом деле сюда подтащили! Коридоры в этом домике широкие, но все равно от дракона тут разве что голова протиснется, да и то с трудом. Может, конечно, тут особый дракон поработал, уменьшенной модели, или шея у него наподобие пожарного шланга — пять сотен метров в длину и бесхребетная.
Присел я около одного из пятен, поковырял в отверстиях, черт, думаю, а где пули? Дыры от них наличествуют, гильзы пустые — тоже, а сами пули, похоже, в тех же местах, где и тела, которые они так хорошо навылет дырявили. И где эти места — одному черту ведомо, и очень хорошо ведомо — живет он там.
Ладно. Это все вопросы без ответов, а вот еще вопрос — раз они тут решили последний бой принять, значит, что-то защищали. Чего-то, что им, кто б они ни были, было во сто крат своих шкур дороже. И это что-то — поблизости. Скорее всего — вон за теми дверями, в другом конце зала. Первые целые двери, что мне тут попались.
Подошел — гладкие черные плиты, ни ручки, ни даже звонка. И не похоже, чтобы внутрь открывались. И постучать нечем, разве что головой.
Ну, я осмотрелся, прикинул, попробовал все-таки плечом налечь, и только чуть нажал, как плиты эти сами по себе наружу поехали — хорошо, хоть медленно, а то ведь так и расплющить можно запросто — силы в них хоть отбавляй.
А за дверями еще один зал. И похож он был… на планетарий. Огромная полусфера, метров сорок в поперечнике, и вся черная. И единственный свет — тот, что из-за моей спины просачивается.