Чтение онлайн

Пришлось возвращаться домой ни с чем. Около дома я увидел плачущую девчушку лет пяти, по куртке и шапке (девочка закрыла лицо руками) узнал Настю – дочку Лены, моей соседки.

– Так, чего мы плачем? – склонился к ребенку.

– Глаз… снежок… больно, – по крайней мере это я вычленил сквозь плач, хныканье и всхлипы.

– Глаз, говоришь, болит, – я присел на корточки, – ну ничего страшного. Дай-ка я посмотрю, не бойся, убери руку.

Девочка нехотя убрала ладонь с подбитого глаза. Я аккуратно осмотрел рану. Сущие пустяки. Ей, похоже, зарядили в глаз снежком с льдинкой, глазное яблоко целое, гимотомки практически нет, только небольшие царапины на нижнем веке.

– Не бойся, – успокоил я, – сейчас всё пройдёт. А давай-ка я тебя к маме отнесу, хочешь?

Она кивнула и ещё раз всхлипнула.

– Вот и замечательно.

Я взял её на руки и понёс в подъезд, девочка вцепилась мне в шею мёртвой хваткой, наверное, хорошая жена кому-то достанется, когда вырастет. Поднявшись на этаж, позвонил в дверь, потом ещё раз.

– А мамы нет, – вдруг сказала Настя.

– А почему ты раньше не сказала?

– Но ты сказал, что к маме меня отнесёшь.

Я выругался про себя – вот дети.

– Ладно, держись.

Перехватив «ношу», освободившейся рукой я нащупал ключ за косяком и открыл соседскую дверь. Уже в квартире я прошёл на кухню, поставил девочку на стул, погрозил пальцем, сказал:

– Стой здесь, никуда не уходи, глаз руками не трогай, поняла?

Она опять молча кивнула.

Из дому я взял мазь с Внешней Земли – с анестетиком, антибиотиком и вдобавок зачарованную уже здесь, потом, подумав, прихватил ещё пару пирожных.

Вернувшись, я обнаружил маленькую девочку стоящей на том же месте, умница и послушная, ничего не скажешь.

– Так, – сказал я, – руки в сторону, глаза закрой. Сейчас я тебе лекарство дам, всё пройдёт.

– Я не хочу зелёнку, – вдруг сказала она.

– Какую зелёнку?

– Мама так говорит, когда я поранюсь, а потом мажет, а она щиплет. Я не хочу, чтобы щипало.

Я засмеялся, дети, неужели я сам когда-то таким же был?

– Нет, то, чем я буду мазать, не щиплет. А будешь умницей, потом угощу вкусненьким. Ну закрывай глаза, не бойся.

Девочка послушалась, я как можно аккуратнее смазал ссадинки:

– Всё, можешь открывать, только руками не трогай, а то защиплет. На вот, держи за отвагу, – и протянул ей два пирожных.

Девчушка схватила угощение и убежала из кухни, пришлось за ней проследить немного, чтобы чего не набедокурила. Но опять дочка Лены оказалась послушной и спокойной, интересно, она всегда такая или просто меня помнит и ту ночь. Минут через тридцать я услышал на лестничной площадке шаги Лены и крикнул, а то ещё увидит незапертую дверь, испугается.

– Заходи, открыто!

Лена всё-таки немного испугалась – не узнала мой голос, что ли, а, увидев дочку, выбежавшую в коридор, всплеснула руками:

– Настя, что с тобой? Ты чего опять натворила?

Она наклонилась к ее лицу, принялась осматривать «рану».

– Отставить нервничать! – весело крикнул я. – Лен, не трогай там ничего, там ничего страшного, всё в порядке, до завтра пройдёт.

– Мама, меня дядя Витя пироженками угостил, – похвасталась Настя.

– А что надо ему сказать?

– Спасибо, – протянула девчушка.

– Вот молодец, иди, поиграй пока. Витя, – сказала она, когда дочка убежала, – ну, Витя, я прямо не знаю…

– Лен, вот только не благодари, ладно? Ты лучше скажи, где была?

– На рынке. Уже и сходить никуда нельзя, – женщина тяжело села на стул, – обязательно что-нибудь случится.

– А с деньгами как, нормально?

– Да нормально пока, от Гениной торговли проценты идут. Только компаньоны его уже намекают, что хотят выкупить его долю, раз я сама дела не веду. Только я боюсь продавать, я ведь в этом ничего не понимаю.

– А он сам как? – наконец спросил я.

Лена закрыла руками лицо и тихо заплакала, чтобы дочка не услышала. Мне стало её жалко, я придвинулся ближе, попробовал успокоить.

– Витя, знаешь… я так больше не могу. Каждую ночь лежу без сна и думаю, думаю. Что с ним, где он, живой он или нет, почему не возвращается? Хотя бы узнать точно что бы ни было, а от этой неизвестности только хуже. Я так не могу, Витя.

Лена опять тихонько заплакала.

– Не надо, успокойся, – тихо сказал я, – я разберусь. Постараюсь все о нем разузнать. Обещаю, – Лена посмотрела на меня с надеждой. – Только скажи мне, что тебе говорили всё это время? Ты писала куда-нибудь, делала запросы?

– Да, мне ответили в Администрации, что он пропал без вести, мое заявление передали в милицию, а там, поскольку Гена пропал не в нашей Колонии, дело перенаправили то ли в Разведку, то ли ещё куда, я не знаю, и до сих пор нет ответа.

– Что за бред?

– Бред, Витя, я сама не знаю, что происходит…

– Так, стоп, – сказал я, упреждая новую истерику, – это я понял, у тебя остались какие-то документы, которые подтверждают, что он был в Южной? Перед отъездом он оформлял какие-то бумаги?

– Могу посмотреть его торговые бумаги.

– Посмотри, пожалуйста, и принеси мне.

Лена вышла в другую комнату минут на десять, вернулась с кипой бумаг.

– А зачем они тебе? – спросила она.

– Чтобы доказать, что твой муж вообще выехал в Южную Колонию, а не остался в Зелёном Городе. Ответ милиции здесь вообще роли не играет. Иначе тебя так и будут гонять по Администрации.

Я хмыкнул про себя: отец в своё время вдалбливал мне основы общения с бюрократией, приобретённые ещё на Внешней Земле. Я тогда недоумевал, зачем мне это надо. Тем более чиновники у нас в Городе работали вроде хорошо. Но, как выяснилось, не всегда, и знания, полученные от отца, в очередной раз пригодились.