Чтение онлайн

Неважно, что мы с Грифоном за последние пять лет выстроили отношения, достаточно крепкие, чтобы выдержать куда более серьёзные угрозы, чем эти мелочные выпады, — мой брат никогда не сможет принять эту истину. Для Нокса любая проявленная слабость, независимо от того, насколько крепка дружба или кровная связь, недопустима и должна избегаться любой ценой.

Когда мой телефон вибрирует на столе, взгляд Нокса падает на него, а насмешка на его лице приобретает ещё более злобный оттенок, когда он видит, что это не номер советника Дрейвена, а мой личный. Из-за моей должности в Совете лишь немногие Одарённые имеют доступ к моей частной линии. Мой брат прекрасно об этом знает, и за пределами этой комнаты есть только трое Одарённых, кто мог бы мне написать.

Понизив голос до спокойного, не угрожающего и совершенно ровного тона, чтобы не дать ему лишнего повода для нападок, я бормочу:

— Это Гейб. Бэссинджер мне никогда не пишет, а Фаллоуз едва ли признаёт наше существование.

Грифон не отрывает взгляда от покрывала и фыркает, но прежде чем я успеваю закипеть из-за преимуществ, которые даёт ему его Дар, он протягивает с сарказмом, слова сочатся ядом:

— Совет бы сожрал сам себя, если бы узнал, что неукротимый Норт Дрейвен подчиняется исключительно своему нестабильному и, возможно, маниакальному брату.

Я приподнимаю бровь, но он этого не видит — вместо этого поворачивается, чтобы бросить яростный взгляд на Нокса, — так что я пытаюсь переключить его гнев на себя и отвести его от закипающего темперамента моего брата:

— Я и не знал, что Нокс так глубоко залез тебе под кожу. Может, тебе нужно больше, чем несколько дней постельного режима. Я позову Пейна обратно.

Это не срабатывает, и вместо этого Гриф и Нокс обмениваются взглядами, полными ненависти, а Нейро резко отвечает:

— Он активно изводит нашу Связанную, наполовину забивает до смерти мою команду на тренировках, навязывает мне женщин при каждой возможности, а теперь ещё и нянчится со мной с дополнительными комментариями, после того как мой мозг буквально размолотило, будто мой собственный Дар взбесился… Сказать, что я зол, — это мягко сказано.

Наконец он поворачивается ко мне с язвительным взглядом:

— Ты не глупый человек, Норт. Всё это не ускользнуло от твоего внимания. Сейчас ты выбираешь мелкие игры своего брата и лелеешь свою уязвлённую гордость вместо благополучия Группы Связанных.

Мой желудок резко сжимается.

Кожа мгновенно покрывается мурашками стыда. От любого другого Одарённого это был бы жалкий удар в темноте, не стоящий моего времени и усилий. Сомневаюсь, что это вообще запомнилось бы среди потока яда, с которым я сталкиваюсь ежедневно, — но исходящее от Грифона, это мгновенно заставляет меня стыдиться… потому что он прав.

Независимо от того, что я говорил ей, моё отвратительное отношение к Олеандр подпитывалось моим собственным стыдом и уязвлёнными чувствами, хотя описывать это так кажется грубым упрощением. После десятилетий ожидания, пока я найду свою Связанную, в то время как мои Узы с каждым днём становились всё более осознанной и жестокой, потерять её в тот же день, когда мы её нашли, было разрушительно.

Сначала мы предположили, что её схватило Сопротивление, и я чуть не убил себя, пытаясь её найти. Передав большую часть своих обязанностей в Совете дяде, я неустанно работал с Тактическими Командами, чтобы зачистить столько лагерей, сколько мы могли найти. Два года я почти не ел, почти не спал, и вина почти съела меня заживо. Я поставил хрупкий контроль Нокса над рассудком выше её безопасности — и мы её потеряли. Я подвёл свою Связанную ещё до того, как увидел её.

Неважно, что остальная Группа Связанных не винила меня — я знал, что это моя вина. Даже если бы у меня возникло искушение оправдать себя, мои Узы никогда бы мне этого не позволили. Она позволила мне жить только потому, что я был полезнее в поисках нашей Связанной живым. Тем не менее, именно страх перед пытками, которым подвергалась моя Связанная, разрывал меня на части.

А потом мы нашли её живой.

Весь страх и вина, терзавшие меня, превратились в ярость на девушку за то, что она бросила нас всех. Но как бы мне ни хотелось сказать, что она это заслужила, это не так. Да, она нас бросила, но технически это не преступление.

Даже с учётом того, как осуждается такой поступок в нашем сообществе, она ничего нам не была должна. Технически, именно мои усилия удержать её в Дрейвене — единственное настоящее преступление, которое здесь совершается.

Проклиная Грифона про себя, я поднимаю телефон, когда он снова вибрирует.

«Если Так-команды всё ещё полностью укомплектованы и следят за Оли, я пропущу занятия, чтобы сегодня проведать маму. Я расслабился, и мои мысли не на месте, чтобы находиться рядом с нашей Связанной. Прости, Норт. Я возьму себя в руки и завтра буду лучше, обещаю».

Снова закипая, мой стыд испаряется под обжигающим жаром гнева. Успокоить Гейба, что он никого не подвёл, — задача не из лёгких, но у меня более чем достаточно глаз на нашей Связанной, чтобы уберечь её от неприятностей, пока он занимается своей возмутительно отсутствующей матерью.

Сообщение, которое я отправляю своей Связанной, куда менее любезно, но мне удаётся сохранить его в рамках приличий.

Нокс наконец распрямляется в кресле, и существо легко соскальзывает с его груди к ногам, когда он садится. Острые ряды зубов выступают из его пасти, когда оно зевает, с отработанной лёгкостью подражая щенку. Я ненавижу на это смотреть, но уже много лет назад научился скрывать от брата и свой взгляд, и своё отвращение к его мрачным утешениям.

Когда Нокс поворачивается к Грифону с всё той же насмешкой на губах, я без усилий снова беру на себя роль миротворца, хотя на этот раз выбираю тактику, которая никогда не подводила в том, чтобы отвлечь внимание Нокса от его изводящих игр:

— У нас есть какие-то зацепки насчёт Одарённого или о том, какова на самом деле его сила? Я ещё не успел просмотреть отчёты, которые прислал генерал и его команда.

Грифон морщится, но тон его наконец выравнивается:

— Он ничего не нашёл, я уже читал отчёты. Они зачистили сортировочный лагерь, но там были только пустые камеры и поддельные файлы.

Нокс качает головой, его лицо всё ещё свирепое, но пренебрежительный оттенок в словах наконец смягчается:

— Они безумны, но не глупы: Одарённый такой силы, с которым мы ещё не сталкивались, наверняка является любимым проектом кого-то из высшего руководства. Вряд ли Дэвис оставит свои медицинские файлы просто валяться в палатке посреди пустыни.

Грифон фыркает и качает головой, на время принимая перемирие с Ноксом:

— А команда генерала никогда не оставляет достаточно членов Сопротивления в живых, чтобы получить реальные разведданные прямо из источника, так что мы снова вернулись к исходной точке.