Чтение онлайн

– Все вы знаете ваши обязанности. Когда вы приедете, ворота будут открыты. На стенах будет не больше десяти человек, часовых не сменят, пока не прибудет караван. Действуйте быстро, друзья мои, и напористо.

Блез соскочил с камня, и я потерял его среди других черных фигур. Меня нашел Фаррол и приказал держаться рядом.

– Это Блез хочет, чтобы ты был здесь, – сказал он, когда мы сели на коней и повели за собой колонну всадников. – Хотя я знаю его с пеленок, понятия не имею, зачем ему это. Однако хочу тебя предупредить: если ты хоть глазом моргнешь в неподходящий момент, я вырву у тебя сердце.

– Может, ты скажешь, куда мы едем?

– Скоро увидишь. Мы едем изгонять дьявола.

Отряд быстро мчался по равнине мимо темнеющих на фоне звездного неба бесформенных скал. Ветер, вздымавший мои перевязанные черными бусами волосы, был сухим и прохладным, он нес с собой запахи прошлогодней травы и пыли. Эта скачка через ночные долины пробуждала странные чувства. Мне казалось, что контуры моего физического тела размываются, тают, сливаясь с темнотой. Интересно, мои спутники чувствовали то же? Не это ли так их сближало? Все, что я видел, – белые пятна на щеках. Белая полоса на темной земле. Меч Света.

Блеза не было с нами. Я был уверен, что почую его присутствие. Отрядом командовал, конечно же, Фаррол. Он взмахнул рукой, и двое всадников свернули туда, где еще недавно догорали последние лучи заката. Через четверть часа темная скала перед нами начала приобретать форму. На верхушке скалы угадывалась крепость, замок с пятью башнями и толстыми стенами, за которыми могла укрыться добрая тысяча воинов. За массивными воротами между двух каменных башен начиналась мощеная дорога. Я с трудом представлял, как эти двадцать мужчин и женщин собираются сдвинуть с места хотя бы одну створку ворот.

Набоззи. Имя было знакомое, но не больше. Набоззи были одним из старейших и могущественнейших семейств Империи. Они входили в двадцатку Императорского Совета. Но я помнил, что земли Набоззи находились на западе Азахстана, там, где Императорская дорога пересекалась с караванными тропами из Вештарии и Хаммадии, в десяти днях пути от самого Загада и не меньше чем в четырех неделях езды от Кувайских холмов. Невероятно. Но тогда беседа Блеза с Фарролом приобретает какой-то смысл. Набоззи были одними из самых крупных работорговцев. «Дитя Вердона… что мы натворили… и что мы делаем?»

Всадники соскочили на землю, я схватил коротышку за рукав:

– Фаррол…

Он ткнул нож мне в ребра, как раз чтобы уколоть кожу через рубашку.

– Ты будешь рядом со мной и станешь делать то, что я велю, иначе даже Сэта не справится с тем, что ей привезут. Я вырву тебе язык, прежде чем ты успеешь предупредить этих дерзийских дьяволов.

Я пока что не собирался демонстрировать свои способности, иначе этот нож уже торчал бы из его шеи, Я просто отвел его руку. Как только они начнут свою нелепую вылазку, я найду способ отойти в сторону.

Двое воинов увели лошадей, остальные пошли к воротам, за которыми начиналась мощеная дорога. О чем они думают? Но этой ночью не было ничего невозможного. Когда мы подошли поближе, мертвое тело свалилось с одной из башен на камни, а вскоре после этого окованные железом ворота медленно открылись. Мы быстро и беззвучно проскользнули в щель. Я пошел вместе с Фарролом в укрытие под лестницей башни, а остальные рассредоточились на тропе, ведущей через гору к крепости. Ворота за нами закрылись. Ни звука. Я заметил, как Блез спрыгнул с лестницы башни и легко приземлился перед нами.

Озадаченный и пораженный, я наблюдал, как мятежник легко бежит по тропе, кивая, меняя позиции, делая знаки рукой, чтобы одни продвинулись по тропе чуть дальше, другие зашли поглубже в тень. Прошло немного времени, и я услышал вой зайдега, шакала, где-то на равнине, и Блез снова исчез в темноте.

Мы молча ждали. Скоро сухой ветер пустыни принес с собой печальный стон, какой не издают животные, и отвратительный запах, такой знакомый, что у меня задрожали колени. В стоне слышалась боль невыносимой утраты и одиночества. А в запахе я различал вонь давно не мытых тел, засохшей крови, гноящихся ран, а еще болезней, страха и нездоровой пищи. Рабы. Сотни рабов. Далекий звон цепей стал громче.

Тела… рядом со мной, истекающие потом или горящие в лихорадке… некуда сдвинуться, можно идти только вместе с остальными, став сегментом этого отвратительного чудовищного червя… не хватает воздуха, он наполнен зловонием… ноги ноют и болят после долгого путешествия… глаза лихорадочно блестят от нехватки сна… спина горит от кнута… запястья и лодыжки нарывают от постоянного движения кандалов, прикованных к таким же кандалам впереди и позади тебя. Сколько раз… три… четыре… я брел с караваном рабов? Последний раз из Сиккората в Кафарну, тридцать семь дней по пустыне. Я глубоко вдохнул и приказал желудку оставаться на месте. Потом вынул меч и замер рядом с Фарролом, который сверкал на меня глазами из-под своего грима.

Окрик из башни при воротах. Смех и ответный возглас из-за ворот.

Мои мускулы напряглись. Я готов. Мной не надо командовать.

Ворота распахнулись, и въехали два вештарца в полосатых халатах.

Тихо… еще рано… Я чувствовал, как воля Блеза сдерживает его воинов. Сопровождаемая грубыми криками надсмотрщиков и хлопаньем кнутов, голова червя, именуемого караваном рабов, проползла мимо башен. Словно мы вместе придумали все это, мы с Блезом одновременно выкрикнули:

– Пора!

Люди в черном обрушились на караван, перерезая горло надсмотрщикам и убивая стражников. У нескольких воинов оказались с собой топоры, которыми они начали рубить цепи, освобождая рабов, чтобы успеть до прибытия подкрепления. Онемевшим от изумления рабам велели искать укрытие в храмах Кессиды, ближайшего города на границе с Базранией, и уходить как можно быстрее, поскольку скоро подъедет со своим войском сам барон и он будет весьма огорчен потерей такого ценного товара.

Я свалил на землю двух злобно ворчавших вештарцев, которые кинулись на людей Блеза с длинными мечами, потом захватил врасплох озадаченного дерзийца, проснувшегося в караулке на первом этаже башни. Он быстро сориентировался и кинулся на меня, но я успел привязать его к столбу его же ремнем. Двое его товарищей выползли на шум, протирая глаза, и обалдело уставились на него, начиная понимать, что с воротами что-то неладно. Они были безоружны, я вышел из тени и быстро загнал их обратно в комнату, завалив дверь бочками, чтобы они не сразу выбрались. Я загасил факелы, освещавшие дорогу. Теперь, когда рабы разбежались, сложно было в суматохе убить не того.