Чтение онлайн

– Грабь награбленное! Это что же такое? Ежели я честным трудом нажил, так, стало быть, у меня отнимать надо? Морррда!

– Но-но, полегче, купец, – осаживал его великан солдат-гренадер. – В морду и мы умеем. А говорит тот правильно. И помещики и купцы – все вы, туда-сюда вашу… грабили, а у вас отобрать все надо.

– Господи, – шептал Гусятник, беспомощно озираясь.

Правду чуяло сердце Гусятника. Не к добру появился этот Ленин.

Когда товарищ – гостинодворский купец подсунул ему газету с обведенной синим карандашом гранкой, сердце у него куда-то провалилось, и он опустился на стул, как подрезанный. Или глаза ему изменяют? Нет, ясно сказано, он, Иван Гусятник, обложен Советской властью в миллион.

– Мил-ли-о-он. Да где я возьму его, когда у меня всего пятьдесят тысяч наберется? Вот крест…

Но рука, поднявшаяся к груди для крестного знамени, вдруг как бы закостенела и повисла в воздухе, и он услышал близко чей-то грозный голос:

– Лжешь! Подлый мародер! Поковырять у тебя в кубышке – не один миллион наковыряешь. Отольются тебе слезы матерей и сирот! Будь проклят!

Двадцатый день сидит в тюрьме Иван Гусятник. Он упорствует, будет сидеть год-два, но не расстанется с деньгами.

– Купец, а купец, – говорит ему молодой красноармеец, приставленный к заключенным, – когда мошну повытрясешь, народу вернешь награбленное?

– Как перед богом!

– Ой, разменяют.

– А это что?

– Тебе, купцу, лучше знать, небось не один раз менял деньги. Ха-ха-ха.

Вместе с Гусятником сидел круглый, как волдырь, кулак-трактирщик с Лиговки, обложенный в шестьдесят тысяч. Тоже пел Лазаря, упорствовал и думал отвертеться отсидкой.

Однажды вечером в камеру вошел чубатый матрос с тяжелым «мандатом» на боку; вид у него был серьезный. Он мигнул глазом трактирщику, и тот вышел за ним в дверь.

Прошло шесть дней, трактирщик будто сгинул. Гусятник поинтересовался у красноармейца о нем, и тот со смехом ответил:

– Ты про того толстопузого? Да его уже давно разменяли…

Гусятник вздрогнул, и тревожный огонек мелькнул в его глазах. Он смутно стал догадываться о настоящем значении этой фразы.

Часто в бессонные ночи Гусятник думал о Царском. Эх, скорее бы на волю. Лабаз побоку, бог с ним, с наживой, и махну в Царское, в свой беленький домик. Самоварчик на террасе… малиновое вареньице… сливки…

В одну из таких ночей заявился к нему тот чубатый, серьезный матрос, мигнул ему, как трактирщику, глазом, и он вскочил с нары как ошпаренный и, как теленок, поплелся за ним.

В темном дворе выросли перед ним несколько человек с винтовками и повели его вглубь.

«Разменяют», – пронеслось у него в мозгу, и впервые он понял настоящее значение этого загадочного слова.

Он заметался и крикнул надрывно:

– Братцы, каюсь, душегуб я, мародер. Только отпустите замолить.

– Ладно. Не скули, – сказал чубатый и взял его крепко под руку.