Чтение онлайн

До того как я осознала, что он собирается сделать, он скользнул рукой под меня и поднял меня. Я запустила пальцы в его густые волосы, целуя его в ответ с языком. Я услышала свой собственный тихий стон подчинения так же ясно, как услышала, что он расстегнул свои джинсы. А затем я почувствовала его прямо напротив своего лона, твёрдый и толстый, и я поняла, что это будет больно. Он был слишком большой, и он даже ещё не прикоснулся ко мне там, а я была той женщиной, которой требовалось длинная прелюдия, и если он собирался попробовать это, у него возникнуть проблемы, и это будет…

Он скользнул в меня, плавно, не натягивая, не оказывая сопротивления, и ответная реакция пронзила моё тело. Я была гладкой и влажной и доступной, и я задрожала в первобытном удовольствии. Чем больше я имела его, тем сильнее в нём нуждалась, и жар его кожи напротив моей груди был невыносимо возбуждающим. Я горела потребностью, меня трясло от неё. Он начал выходить, и я вцепилась в него, внезапно перепугавшись, что он оставит меня.

Но он уже толкался обратно в меня, гораздо глубже чем был первый толчок, гладко и уверенно, глубже, мощнее, жёстче, и когда он вышел, я вскрикнула в отчаянии.

На этот раз он резко вошёл в меня, полностью, жёстко толкнув меня к стене, и моё тело внезапно разлетелось вдребезги. Я приглушённо закричала, похоронив крик в его плече. Он пах чистым хлопком и тёплой кожей, и очередная волна накрыла меня, а затем и ещё одна, до того, что я перестала быть уверенной, что смогу вынести больше.

Если уж на то пошло, он, похоже, стал ещё больше внутри меня, и он оттолкнулся от стены, поддерживая меня руками, и он был таким сильным, что действие казалось непринуждённым. Теперь он двигался быстрее, заполняя меня настолько глубоко, что мне показалось, я смогу вкусить его, и я задрожала в бессильном удовольствии от этой мысли. Он сдался, толкаясь глубоко внутрь меня, и я почувствовала горячий удар, когда он достиг оргазма. Моё тело иссушило его, сократившись в ответ вокруг него. И когда финальная волна окатила меня, я потеряла себя, всё вокруг нас исчезло.

Стояла темнота, мерцающая, оглушительная темнота; переливающаяся синева сложилась вокруг нас, плотно, настолько мягко, как перья, укутавшие мою спину и запечатавшие меня в кокон такого бесконечного блаженства, что я почувствовала, как заблудший оргазм захлестнул меня перед тем, как всё вокруг исчезло и не осталось ничего, кроме чистого, исцеляющего тепла.

Я понятия не имела, как долго эта блаженная бархатная темнота длилась. Должно быть, я уснула, поскольку когда я открыла глаза, обнаружила, что лежу посреди его кровати, обнажённая и завёрнутая в простыню, а Разиэля нигде не было видно. Ну, конечно же. Какой же мужчина задержался бы надолго после свершившегося?

Я попыталась перевернуться, но застонала от внезапного дискомфорта. «Явно слишком много времени прошло с тех пор, когда у меня был секс», — туманно подумала я.

Наверное, была уже середина ночи. Я умудрилась сесть, слегка поморщившись от дискомфорта между ног. Я всё ещё чувствовала млеющее томительное блаженство, то неземное тёплое чувство, которое омыло меня, в то время как я понимала, что не должна была быть столь счастлива. Что-то было не так, что-то не совсем здорово, и всё же я не могла вспомнить что. Я по-прежнему чувствовала себя так, словно была на седьмом небе, настолько удовлетворённая, что вероятно могла бы испытать оргазм снова, просто подумав об этом.

Я сказала ему «не в кровати», и он принял мои слова на веру. Прямо у стены. Я никогда раньше такого не делала — мои давнишние любовники, как бы вы сказали, не были любителями приключений. Так тоже было хорошо — часть прямо-у-стены. Всё было хорошо, за исключением этого изводящего беспокойства.

Мне надо оценить это объективно. Это был секс, ради всего святого, ничего великого.

Хотя, по правде говоря, это определённо был полный восторг. Это было несопоставимо с приятными маленькими отблесками, которые смог выудить из меня Дейсон, подключив всю свою креативность. Не шло ни в какое сравнение с быстрыми, расторопными оргазмами, которые я умудрялась дарить сама себе. Казалось я никогда не испытывала такого раньше.

Я была влажной, истекала между ног, и я потрясённо осознала, что он не использовал презерватив. Ну, а почему должен был? В Шеоле никто не мог забеременеть, и, по-видимому, венерических заболеваний тоже не было. Боже, у меня впервые в жизни был секс без презерватива.

Вот в чём дело. Это объясняло весь этот многочисленный оргазм, лучший-в-моей-жизни, и о-Боже-мой-я-умираю реакцию. Секс должен быть впечатляюще лучше без презерватива. Всё из-за отсутствия тонкой латексной оболочки, служившей препятствием. И Разиэль тут вовсе не причём, слава Богу.

Я услышала, как выключился душ, и на миг я запаниковала и стала оглядываться в поисках пути к бегству. Я даже не осознавала, что душ был включён — иначе я бы уже давно вскочила и умчалась прочь отсюда. Но теперь было слишком поздно, и по правде говоря, бежать мне было некуда. Если бы я была хорошей невинной Викторианской героиней, я смогла бы сброситься с крепостного вала, хотя мне пришлось бы сделать это совершенно голой, и это несколько портило эффект.

Но я не была ни девственницей, ни героиней. Это было быстро и эротично, и необъяснимо удивительно. И по некой причине я ожидала, что это было тем, что он не пожелает повторить.

Он вышел из ванной комнаты, и он был обнажён. Совершенно и органично голый. Он что-то держал в руке, не то, чтобы я смотрела на его руку, и он бросил это мне.

Я протянула руку и непроизвольно поймала предмет. Это оказалась тёплое, влажное полотенце, видимо, чтобы привести себя в порядок. Я не сдвинулась с места, держа полотенце в руке, слегка ошеломлённая.

Он был изысканно красив, особенно без одежды. Я всегда считала обнажённых мужчин отчасти жалкими, с их повисшими частями, подпрыгивающими при ходьбе. Разиэль жалким не был. Он был великолепный, с белоснежной золотой кожей, натянувшейся на грациозном сильном стане, и его член не подпрыгивал. Я резко отвернулась, отказываясь даже думать об этом.

Я почувствовала, как под его весом просела кровать и, повернувшись, я посмотрела на него в оцепенении. Он смотрел на меня с встревоженным видом, и я не могла его прочитать. Он взял полотенце из моей руки и оттеснил меня, вновь уложив в кровать, его рука была нежной. Я схватила простыню, которая укрывала меня, но он без лишних усилий откинул её, и я отпустила её, не желая вступать в унизительное «перетягивание каната», в котором я была обречена на неудачу.

— Разведи ноги, — сказал он, положив одну руку на моё бедро.