Разгадай меня
Шрифт:
Солдаты противника спотыкаются и падают один за другим, сбиваясь в жуткие комки из туловищ и конечностей. Каждый пытается убежать побыстрее, и от этого суматоха только усиливается. А я теперь думаю только о том, сколько времени мне еще нужно держать их в этом ужасе, сколько еще мне придется выстоять, как слышу крик Кенджи:
— Джульетта!
Я резко поворачиваюсь и вижу, что он хочет, чтобы я отпустила руку.
И я повинуюсь.
Ветер, деревья, опавшие листья — все это встает на свои места с одним гигантским вздохом, и на секунду все вокруг замирает, и я уже не помню, что это такое — жить в мире, который не разваливается на части.
Кенджи дергает меня за руку, я вскакиваю на ноги, и вот мы уже бежим, мы замыкающие в нашей группе. Он спрашивает меня на бегу, все ли со мной в порядке. А я удивляюсь, откуда у него берутся силы все время тащить на себе Уорнера. Наверное, Кенджи все-таки гораздо сильнее, чем кажется со стороны, и еще я думаю о том, что иногда бываю к нему несправедлива, и вообще надо ему больше доверять. Теперь я понимаю, что он как раз и есть один из моих самых любимых людей на всей планете, и я так счастлива оттого, что с ним тоже все в порядке.
Я так рада, что мы с ним друзья.
Я сжимаю его ладонь и послушно следую за ним к танку, который стоит пустой на нашей стороне поля боя. И тут я понимаю, что нигде не вижу Адама, я не понимаю, куда он делся, и меня охватывает самая настоящая паника. Я кричу, зову его по имени, пока не осознаю, что он держит меня за талию и уже что-то шепчет мне на ухо, и мы все еще пригибаемся от выстрелов, которые звучат уже где-то вдали.
Мы забираемся в этот танк.
Закрываемся в нем.
И исчезаем.
Глава 41
Голова Уорнера лежит у меня на коленях.
Его лицо такое гладкое, спокойное и безмятежное, каким я не видела его ни разу. Я готова протянуть руку и погладить Уорнера по волосам, но тут же вспоминаю, насколько нелепо все это будет выглядеть.
Я смотрю направо.
Ноги Уорнера лежат на коленях у Адама, и он выглядит таким же растерянным, как и я. Нам обоим сейчас весьма дискомфортно.
— Держитесь, ребята, — просит нас Кенджи. Он ведет танк в «Омегу пойнт». — Я понимаю, что это миллион раз дико, но у меня не было времени, чтобы разрабатывать какой-то другой план.
Он смотрит на нас
— Я так рада, что вы в порядке, — выдаю я, и со стороны создается такое впечатление, будто эти девять слогов слишком долго роились у меня в голове, будто они пересидели свое время в мозгу и сейчас были насильно изгнаны оттуда. Но только теперь до меня доходит, как же сильно я в действительности волновалась за то, чтобы мы все трое вернулись назад живыми. — Я очень, очень рада, что все обошлось.
Тишина, слышно только наше ровное дыхание. Мы все переживаем серьезный момент.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня Адам. — Твоя рука — с ней все нормально?
— Ага. — Я сжимаю и разжимаю пальцы, стараясь не поморщиться. — Наверное, все же придется ее временно перевязать, но это ненадолго. А вообще, да, все в полном порядке. Думаю, что мне здорово помогли перчатки и эта металлическая штуковина. — Я снова шевелю пальцами. Рассматриваю перчатки. — Все цело, на этот раз я ничего не повредила.
— Это было круто, — сообщает мне Кенджи. — Ты реально там всех нас спасла.
Я качаю головой:
— Кенджи… я насчет того, что случилось там, в доме… мне, правда, очень жаль…
— Слушай, давай потом. Давай не будем сейчас все это обсуждать, ладно?
— А что происходит? — настораживается Адам. — Что там случилось?
— Да, ничего особенного, — быстро отзывается Кенджи.
Адам будто и не слышит его. Он смотрит на меня:
— Что случилось? С тобой все в порядке?
— Я просто… п-просто… — Я пытаюсь говорить. — Что случилось… с отцом Уорнера по…?
Кенджи громко чертыхается.
Я замолкаю на полуслове.
Мои щеки полыхают. Я только что сообразила, что сказала. Я же хорошо помню, что произнес Адам перед тем, как мы выбежали из дома. Он бледнеет, сжимает губы и смотрит куда-то в сторону, на стенку танка.
— Слушайте, — прокашливается Кенджи, — давайте договоримся ничего этого сейчас не обсуждать, ладно? В общем, лучше помолчим немного. Потому что лично для меня все это так неожиданно и настолько дико…
— Я даже представить себе не могу, что это вообще возможно и имеет какое-то объяснение, — шепчет Адам. Он часто моргает, глядя теперь вперед, моргает, моргает и вдруг произносит: — Я до сих пор думаю, что мне это привиделось. Что это всего лишь галлюцинация. Хотя… — Он опускает голову, закрывает лицо ладонями и неестественно смеется. — Кажется, я начинаю понимать — нет, все это реально, потому что этого лица мне не забыть никогда в жизни.
— А разве… разве ты никогда не видел Верховного главнокомандующего? — осмеливаюсь я задать ему вопрос. — Или хотя бы его фотографию?.. Разве в армии они не висят на каждом шагу?
Адам отрицательно мотает головой.
Слово берет Кенджи:
— В этом весь его прикол и состоит. Он старается быть, ну, что ли, невидимым. У него это просто какой-то пунктик. Ему хочется быть незримой силой и властью.
— Страх перед неизвестностью.
— Ну да, он именно на него и рассчитывает. Я помню, он сам запретил вывешивать его фотоснимки. Он никогда не произносит публичных речей. Он почему-то считает, что как только народ увидит его лицо, то будет ассоциировать его с живым человеком, то есть с самым обыкновенным. А значит, его будут считать таким же уязвимым и смертным. Он привык всех запугивать и держать в вечном страхе, являться образцом непобедимой силы и постоянной угрозы. Что-то наподобие того, дескать, если ты это не видел, как ты можешь с ним бороться? Ты его даже опознать не сможешь.