Чтение онлайн

Отказ не был неожиданностью, ибо уже бродили слухи, что господин Санчес сделает самоотвод. Такое не раз случалось в истории Всемирного Конгресса. Да, сначала Габриель откажется, но пройдет время, и он все же выдвинет свою кандидатуру. Дальше – голосование, он станет председателем и через месяц: интронизация и вручение полномочий. Однако господин Санчес умолчал о своей дальнейшей судьбе. Сказав «А», он проглотил «Б». Подпитывая слухи о своем отказе бросанием случайных фраз, Габриель, когда наконец-таки все произошло, не обмолвился и словом, что собирается делать дальше. Останется ли он членом Конгресса? Будет ли баллотироваться? Его молчание означало: из возможных претендентов на пост председателя он не устранял себя, и в тоже время ничего не говорил о том, в каком качестве видел себя во Всемирном Конгрессе.

Пройдут три года, и он будет участвовать в выборах – так решило про себя большинство. Так решил и один господин, незаметно занявший дальнее место в партере и наблюдающий за спектаклем, разыгранным Габриелем. Он, тот господин, был уверен – случилось представление. «Кто же по своей воле отказывается от выгодных предложений? Либо он дурак, либо бессребреник, что, собственно, одно и то же, но господин Санчес не первое и не второе. Он хитер. В его поступке, конечно, присутствует корыстный умысел», – решил гость Всемирного Конгресса и покинул зал, когда заседание закончилось. Гость не стал задерживаться. Ему были безразличны люди, разбившиеся теперь на отдельные группы. Они начали обсуждать результаты встречи. Гость посчитал, что он единственный понял смысл «фортеля» господина Санчеса и что за этим кроется.

Габриеля уже не было в зале. Он давно покинул его, а незнакомец последовал за ним, держась на расстоянии. Он не желал догнать несостоявшегося председателя, лишь хотел оказаться с ним тет-а-тет. Такая возможность могла случиться не где-то на улицах Дели, не за столиком одного из открытых кафе, не в людском гаме, и даже не в ажурной тени деревьев парка, а в тихом номере.

Габриель снял такой номер на время Конгресса вместе со своим секретарем. Комнаты были оборудованы так, что создавалось впечатление: вы сначала оказывались в приемной – небольшое помещение, а затем могли пройти в просторный кабинет.

Незнакомец вошел в приемную и произнес:

– Здравствуйте, я хотел бы видеть господина Санчеса. Он у себя?

– У себя. – Секретарь внимательно изучил посетителя. – Как о вас доложить? – Гость представился. – Хорошо. Подождите минутку.

Секретарь по коммутатору отправил текстовое сообщение. Тут же пришел ответ. Секретарь указал на дверь.

– Благодарю, – ответил гость.

Габриель глянул на вошедшего человека и расплылся в улыбке:

– Да, я вас знаю, точнее, слышал о вас, господин Морган. Вы… Банкир?

– Верно. Правильнее сказать финансист, но да ладно.

– Не удивляйтесь, я вас ждал, хоть наша встреча не была запланирована.

– Вы интригуете.

– Садитесь, пожалуйста.

Господин Морган занял кресло и внимательно рассмотрел Габриеля Санчеса. Финансист бы не сказал, что перед ним латиноамериканец. Конечно, смуглость и иссиня-черные вьющиеся волосы – признаки той этнической группы, но были еле уловимые черты и других рас. Если приглядеться внимательней, то каждый найдет в особом разрезе глаза восточного человека, в мягком контуре лица – европейца, в очертании губ – африканца. И еще, на что обратил Морган, это холеная кожа без единой морщинки, как с фотографий глянцевых журналов.

Габриель соединил в своей внешности признаки всех народов мира. Но странно, лицо его не казалось маской, а уж тем более уродливым. Удивительно, но смешение всех рас и этнических групп земного шара породило на свет самое красивое создание. Да, подумалось гостю, Санчес достоин кисти портретиста и пера писателя, вот если бы не стальной блеск темных глаз. В них присутствовал потусторонний холод, даже когда Габриель улыбался.

– Вы, господин Морган, хотели меня видеть? Верно? Что же привело вас?

– Начну без скучных вступлений. Я предлагаю вам поддержку.

– И какого свойства? И почему я стал предметом такого внимания?

– Это будут инвестиции в вашу деятельность, когда вы вступите в должность председателя Всемирного Конгресса. А мы, финансовая элита, уверены в вашем будущем. И не умаляйте своих заслуг перед обществом. Не смотря на то, что произнесли вы несколько часов назад, все прекрасно осознают что есть «Открытый путь». Это величайшая книга. Да, да, не спорьте. Выскажу свою точку зрения. До вашего труда цивилизация Земли дремала, но пришли вы и разворошили уснувший улей. Только о вас и говорят. Эйфория схлынет, безусловно. Волна почитания откатит, обнажив берег, но он будет другим. Вам ведом закон природы: нельзя войти дважды в одну реку, потому как она течет и в следующую секунду уже иная. Так и берег океана меняется постоянно. Воды накатывают и подмывают сушу, и ваш труд подобен этому движению, изменяющему облик Земли.

– Вы красиво излагаете, и, черт побери, соблазнительно. Даже странно слышать это из уст финансиста, из уст человека прагматичного. Хочется протянуть вам руку и пожать ее, скрепив наше будущее сотрудничество, но… У меня есть время подумать? – Габриель улыбнулся. И что означала эта улыбка, Морган не понял.

– Безусловно. Есть три года. Как раз до будущего Конгресса.

– Прекрасно. Так и сделаем. Ваше предложение остается в силе, и мы еще встретимся и поговорим на данную тему, господин Морган.

Когда финансист покинул номер, Габриель вышел в приемную.

– Бенджамин Морган? – спросил секретарь – Я слышал, он…

– Он самый, Франц, он самый…

– Зачем приходил?

– Еще одна попытка остаться в истории человечества. Последний шанс на бессмертие. Нынешняя действительность отличается от социально-экономической ситуации двадцать первого века, когда финансовые титаны диктовали свои условия. Теперь их роль ничтожна. Вот и господин Морган понимает непрестижность банковской сферы, ведь их считают низшим классом, обслугой, у которой авторитет ниже, чем у технической интеллигенции. Он предложил помощь. Финансовую. Я не отказал. Не хотел расстраивать его.

– Но он ведь прекрасно понимает, что если даже изберут вас в председатели, он не сможет влиять на мировую политику. Ведь его потуги, как слону укус комара.

– Попытка – не пытка, как говориться. С него не убудет, если он прощупает почву.

Габриель задумался, даже не представляя, что собирается делать в дальнейшем господин Морган. Уверенность в своих силах Санчеса была такова, что он сразу решил: Франц прав, это укус комара. Отмахнуться от него или прихлопнуть?

– Да и мечты, грезы о былом величии. Знаешь, Франц, последний шанс всегда заманчив. Это как прыгнуть на подножку уходящего поезда. И пусть прошли времена пиратов…