Шрифт:
Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me
====== Глава 1 ======
Куда ты спрячешься
Без маски?
Ты не найдёшь себя,
Ты заблудился во лжи...
Evanescence — “Everybody’s fool”
Гермиона напоследок обняла Гарри и поднялась в вагон Хогвартс-Экспресса.
Это было так необычно — снова ехать в школу. Снова, после этого сумасшедшего года скитаний по лесам, поиска крестражей и укрывательства от представителей воландемортовской власти.
Рон не смог проводить их с Джинни: в магазине «Волшебные вредилки», где он сменил погибшего в битве за Хогвартс Фреда, был такой наплыв посетителей, что они с Джорджем еле успевали вдвоём разгребать заказы. Когда было совсем туго, им помогал старый друг близнецов Ли Джордан, но сегодня он был занят организацией поставок, и поэтому у Рона не было ни малейшей возможности вырваться на вокзал Кингс-Кросс.
А Гарри пришёл, несмотря на неменьшую занятость в Мракоборческом отделе, ведь после победы над Волан-де-Мортом его приглашали на все уровни Министерства сразу, но он выбрал второй, как и хотел, как решил ещё на пятом курсе. Теперь они с Джинни могли открыто встречаться, наслаждаясь обществом друг друга. Больше им ничего не грозило: ни охота за каждым из них, ни вечная опасность со стороны Тёмных сил, ни даже Рон.
При этой мысли Гермиона улыбнулась. Она была так благодарна Рону за то, что он её выслушал, понял, отпустил...
Поезд дал предупреждающий гудок, и Гермиона выглянула из двери вагона: Гарри с Джинни никак не могли оторваться друг от друга. Гермиона поймала себя на мысли, что безумно рада за них: после стольких испытаний они наконец вместе.
Гарри считал, что у неё с Роном тоже должно было быть так, но их попытка встречаться не привела ни к чему толковому. Несколько поцелуев, несколько прогулок по вечернему Лондону... вот, собственно, и всё. Рон оставался таким же ребёнком — немного неуклюжим, растерянным. Конечно, он был очень милым, но на этих свиданиях Гермиона от первой до последней минуты чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, она слишком привыкла быть его другом; привыкла, что он видит в ней генератор идей, помощницу, а порой даже спасение, но никак не девушку, слабую, хрупкую, мечтающую о нежности и защите.
Гермиона снова улыбнулась, вспомнив, как в июле они навестили Андромеду Тонкс с её внуком Тедди.
— Господи, как же это ужасно — остаться без родителей в первые месяцы жизни... — прошептала Гермиона, качая Тедди на руках и вороша его пушистые, бирюзового цвета, волосы.
— Я каждый раз плачу, когда вспоминаю их, — тихо отозвалась Джинни, — Люпина и Тонкс, лежащих под звёздным потолком Большого зала...
Гарри обнял её за плечи.
— Люпин тогда сказал мне, что рад такой смерти, рад погибнуть на поле боя, сражаясь со злом. И что Тедди будет гордиться ими, когда узнает, во имя чего они погибли.
— Да, он прав, — сказала Джинни, с умилением глядя на малыша.
— Гарри, ты правда хочешь помогать Андромеде? — вдруг спросил Рон. Всё это время он рассматривал кроватку Тедди с висящими над ней погремушками, которые меняли цвета и трансфигурировались от малейшего прикосновения.
— Да, только вот беспокоюсь, согласится ли она принимать мою помощь.
— А с чего она не согласится? — удивился Рон.
— Ну... она же Блэк, — Гарри пожал плечами. — Гордая, как все они. Как Сириус.
— Гарри, если ты забыл, то шестнадцатилетний Сириус, сбежав из дома, не побрезговал принять помощь от своего дяди Альфарда, — сказала Гермиона намеренно поучительным тоном.
— Точно, — усмехнулся Гарри; боль от потери Сириуса заметно поутихла, но всё-таки не прошла до конца. Джинни, уловив его настроение, ласково погладила его по руке.
— Вечно ты всё знаешь лучше всех, Гермиона, — пробурчал Рон, направляясь к двери. — И не надоело?
— Рон! — мгновенно осадила его Джинни. — Какая муха тебя укусила?
Но брат лишь махнул ей рукой и вышел из комнаты.
После этого случая прошло несколько дней: всё это время Рон вёл себя так, словно они с Гермионой как были друзьями, так и остались, словно не было тех поцелуев, ревности, ночей на площади Гриммо и в палатке, когда они спали, сцепив руки... Как ни странно, Гермиона нисколько не переживала по этому поводу. Более того, она, всегда такая наблюдательная, даже не сразу заметила это.
Однажды утром она спустилась на кухню, где как обычно суетилась Молли Уизли. В Норе было здорово, но Гермиона целый год не видела родителей, а после их возвращения из Австралии успела побыть дома всего несколько дней.
— Доброе утро! — приветливо сказала она, присоединяясь к Молли: та с помощью магии месила тесто для пирога.
— Доброе, Гермиона! Что-то ты рано, спала бы ещё.
— Миссис Уизли, вы не будете против, если я сегодня уеду в Лондон? — выпалила Гермиона на одном дыхании, боясь расстроить гостеприимную хозяйку. — Так соскучилась по родителям...
— Ну что ты, конечно я не против, тебя же никто силком не держит. Ты всегда желанный гость! — Молли чуть помедлила, а потом спросила: — А Рон в курсе? Он уже проснулся?
Привычка миссис Уизли укладывать Гарри с Роном в одну комнату, а Гермиону с Джинни в другую, причём на другом этаже, осталась неизменной, поэтому девушка недоумённо пожала плечами.
— Не знаю, я не видела его с утра. А почему вы спрашиваете?
— Ну... — миссис Уизли замялась, отворачиваясь к плите. На разделочной доске нож сам по себе резал садовые груши, и когда тарелка переполнилась и несколько плодов упало на стол, Гермионе пришлось палочкой остановить процесс.
— Вы думаете, что мы с Роном встречаемся? — решилась спросить она напрямую.
Молли кивнула, поворачиваясь.
— Нет, что вы, мы просто друзья.
— А жаль, — откликнулась Молли, разжигая огонь в духовке. — Но это ничего не меняет, Гермиона. Мы с Артуром, да и мальчишки всегда тебе рады. А уж про Джинни я молчу.
— Спасибо! — сердечно сказала Гермиона. Она больше беспокоилась, что своим ответом расстроит родителей Рона, а не его самого.
Рон отнёсся к её отъезду довольно спокойно, но в тот же вечер прислал сову на её лондонский адрес. В письме он извинялся за что-то — за что именно, Гермиона так и не поняла. Она написала ему подробный, как на экзамене, ответ на два пергаментных свитка, где говорила, что любит его как друга и что между ними всё по-прежнему, а про те поцелуи она и не вспоминает.