Разбойник
Шрифт:
На княжескую милость дворня отреагировала по разному. Большинство тихо ворчали, что государь нарушает вековые устои. Если всех миловать за такой грех, то порядка не будет. Но вслух о сем не говорили. Тихо шептались между собой, удивляясь, как в государе уживаются два разных человека: «правильный» князь и излишний человеколюбец. Сошлись на том, что рано или поздно князь поплатится за свою жалость. А раз так, то стоит присматривать за князем и днем и ночью — на том и порешили.
С этого момента, Андрей потерял право на уединение. Охрана стала его тенью. Везде и всегда. Это очень раздражало, попробуй справь нужду, когда рядом стоят два полностью вооруженных оболтуса. Братья теперь спали в шатре князя и даже, когда в княжий шатер на ночь приводили невольницу, они стояли рядом с саблями наголо, готовые зарубить ее, если та удумает нехорошее. А у входа еще двое в полном боевом облачении и даже с бердышами. Какой к черту секс при таких свидетелях? Они же бесстыдно пялятся на рабыню, ловя каждое ее движение, каждый вздох…Андрей бранился, выгонял братьев, но дворня встала на сторону братьев, заупрямилась, поставив категоричное условие: или будет так или все уйдут от князя. Андрей наплюнул на все и на всех и смирился. Но баловаться по ночам с невольницами перестал.
Прошло несколько дней. У воеводы все готово к спуску под воду. Платформа спущена на воду и отбуксирована к месту, на ней воевода распорядился поставить специальные рычаги позволяющие тянуть канаты. Импровизированный колокол осторожно опустили под воду. Воевода лично руководил водолазными работами, но сам под воду не лез — не вместно. Афанасий опыта такого не имел. Выручил всех Прохор, ему не раз приходилось работать под водой, было дело лодьи, ушкуи тонули, оставлять их на дне морском вместе с товаром — расточительство. А у Луки бесценный опыт подъема галер. В молодости, когда он бродил по Франции, пришлось поднимать затонувшие галеры. Ничего сложного в этом нет.
Полдня ушло на обследование дна. За вторую половину подняли на поверхность три колонны и несколько здоровенных каменных блоков. Технология подъема проста до безобразия. Каменный блок обвязывали веревкой с продетым железным кольцом. Сквозь него продевался канат, один конец которого закреплялся на барабане, а к другому привязывался поплавок. Всего на плоту стояло четыре таких барабана. Крутим барабан и поплавки уходят под воду. Процедуру повторяем, пока блок или колонна не всплывает на поверхность. Остается отбуксировать его к берегу и там с помощью волов вытащить на сушу. Именно так поднимали затонувшие галеры. С одной мраморной колонной, слишком тяжелой поступили чуть иначе. Просто приподняли один ее конец поплавками, обвязали канатами и при помощи тех же быков и лошадей вытащили на берег. Просто животных потребовалось больше обычного и два раза заменили лопнувшие канаты.
Рана на виске не позволяла Андрею спуститься под воду. Князь попросил водолазов исследовать морское дно на предмет нахождения древних кораблей, амфор всяких и т. д.
Находки разочаровали князя. Покрытый ржавчиной якорь, возраст которого все равно не определить, и несколько кувшинов грубой работы. Судя по всему потерянные рыбаками. Это все.
Подводная археология не обогатила князя, а он так надеялся найти сокровища.
— Если что и было, — Прохор попытался утешить государя, — давно уже подобрали. В бухте искать — время тратить.
— Но на дне же камни, — возразил Андрей. — Значит дом ушел под воду.
— Верно, — согласился Прохор. — Только если там жили люди, то кораблей там быть не должно.
— А ведь верно! — обрадовался князь, но сразу сник, искать иголку на морском дне — гиблое дело. Да и что там можно найти ценного? Раритеты сейчас никому не нужны. Блюдо изготовленное в античности, даже при хорошей сохранности стоить будет не дороже современного. А если сохранность не очень, то пойдет только по цене лома, то есть металла из которого оно выполнено.
А горшки они и есть горшки. Цена у них обычная и покупатель наплевать сколько им тысяч лет. Такие вот дела.
Хотя должно там что-то быть. Должно. Рыбаки покидая свои дома, оставили кучу битых амфор. А за их домами, так просто помойка из осколков амфор. Видно, что подняты со дна моря. Где-то ведь их они брали! Жаль, что не расспросили рыбаков.
Время летело быстро. Как не оттягивай, а решать, что делать дальше — надо. Или идти в Царьград или остаться в Крыму, потихоньку выяснив, чем грозит государю невыполнение наказа доставить послов в Царьград. Утерянную казну — компенсировать.
Совещание ближников князя под затянулось. Булат с Кулчуком настаивали на крымском варианте, с поправкой — не просто сидеть тут, а посадить на трон княжеского побратима.
Афанасий, наоборот, настаивал на возвращении в вотчину. Сгинули послы — так бывает всякое в жизни. Казну потеряли — возместим все и сверху дадим. Поминками откупимся. Вон добра сколько — не обеднеем.
Воевода настаивал на выполнении задания. Отписать грамотку святым отцам, так мол и так, татары побили, послы сгинули, грамоты сопроводительные татары переняли. Ждем инструкций. Про казну — молчок.
Отыскать в Крыму обидчиков — можно и сыскать. Для этого пару тысчонок воев надо. Караулить их у Кафы, надеясь на чудо, можно до морковкина заговенья. А ежели они к Сурожу уйдут или в Керш направятся? Да мало ли куда мурза двинет. У государя одна дорога, а у татарина — сто. Поди, угадай, что в голове у мурзы.
Кузьма отмалчивался, внимательно слушал спорщиков и искоса поглядывал на государя, пытаясь по выражению его лица понять, к чему склоняется князь. Но государь сидел с абсолютно не проницаемым выражением на лице, потягивая вино.
По мере убывания кроваво красной жидкости в бочонке, установленном в сомом центре шатра, накал страстей достигал своего апогея. До драги дело еще не дошло, но слова обидные лились рекой. Каждый спорщик упрямо гнул свое. Атаман казаков, как и Кузьма в споре не участвовал. Большинство казаков в его ватажке полегли или ранены серьезно. Мужик больше беспокоился, как бы его не кинули с долей в добыче, тем более, что делить награбленное никто не собирался. Это настораживало и старый казак тихонечко блеял:
— Нам бы долю свою получить…
— Цыц! — Кузьме порядком надоело его нытье. — Вот что я скажу…
Что хотел сказать Кузьма, узнать не довелось. Арбалетный болт вонзившийся в грудь казачьего атамана оказался похлеще грома среди ясного неба. Секундное замешательство охватившие советников стоило жизни Афанасию, второй болт вошел ему в живот и прошел на вылет. Афоня недоуменно смотрел на темное пятно расползающееся по зеленой ткани кафтана, ноги стрельца подкосились и он плавно опустился на колени. Еще один болт вонзился в бочку с вином, проделав в ней дырку, через которую хлынула кровавая жидкость.