Чтение онлайн

В общем, они поладили, порешив венецианцу идти в Керш [54] , а Андрей отправится в Кафу. По прибытии сэра Леонардо в Тану, нотариус составит договор и поручителем выплаты приданного в размере 16000 золотых флоринов выступит ближайший родственник и партнер сера Леонардо по бизнесу — сер Козимоди Колеони. Сумма озвученная итальянцем поразила татарского князя, Леонардо это с удовольствием отметил.

Андрей выразил сомнение в необходимости дополнительных гарантий, он вполне доверяет сэру Леонарду целиком и полностью, без всякой бумажки, к тому же нотариусу платить надо, а чиновьече племя за свои услуги дерет три шкуры. (понятно, что градус подпития достиг уровня, когда собеседники уже понимали друг друга без переводчика, да и Михаил Романович, от горя наклюкался так, что мордой пал в тарелку и громко храпел во сне).

Утром, после пробуждения, не откладывая дело в долгий ящик, следовало решить, что делать с пленными османами и галерами. Купца на совет не пригласили, но свое мнение он успел озвучить в приватной беседе с воеводой. Лука Фомич с купцом полностью согласен — продать османов и дело с концом. Можно хоть отчасти поправить финансовый убыток. Андрей решил поступить иначе. Пленного османского капитана доставили в капитанскую каюту фусты и Андрей имел с ним долгую беседу, благо по-татарски осман говорил свободно.

На очищенной от мертвых тел палубе одной из фуст выстроили всех оставшихся в живых осман. Капитан фусты, вел себя достойно, что вызывало симпатию к нему у князя. Так как тут присутствовали остатки команд со всех галер, то люди попавшие в плен на галере захваченной князем, собрались вокруг первого помощника убитого капитана фусты. Мерзкий тип этот помощник, не переставая слал проклятия на головы урусов и это не нравилось не только Андрею. Пленный капитан смотрел на эту выходку с презрением, не одобряя товарища по несчастью.

По знаку Андрея неугомонного пленника вытащили на корму галеры, где стояла загодя установленная плаха и пылающая жаровня. Анфал крепко ухватил выкрикивающего ругательства пленника за длинные волосы и рывком задрал ему голову. Ахмет раскаленными клещами вырвал язык и бросил его в огонь. Затем бесчувственное тело османа, на поверку оказавшегося ренегатом из Генуи, бросили на плаху, и урман Данила отрубил ему сначала руки, потом ноги. Деловито вспорол живот засапожником, и глубоко погрузив руку во внутренности, выпустил кишки. Восток — дело тонкое. Люди понимают только силу.

Все это жестокое действо происходило под молчаливыми взглядами пленников. Османы с ужасом смотрели на казнь, боясь промолвить слово. Лишь капитан продолжал презрительно улыбаться, демонстрируя полное безразличие к смерти. На его фоне остальные пленники выглядели перепуганными овцами, прятавшимися за спиной своего вожака. Свою роль османский капитан играл великолепно. Андрей на глазах у всех вернул оружие капитану, тот преклонив колени, почтительно поцеловал подол кафтана князя. После этого победители покинули борт фусты оставив изумленных пленников наедине со своим капитаном.

Венецианский барк держал курс на Керш — маленький городок стоящий на склоне крутой горы. Флотилия князя, состоящая из нескольких лодий, морского ушкуя и одной трофейной галеры держала курс на Кафу, идя в пределах видимости берега. Фуста получила серьезные повреждения и поломанные весла были меньшими из них. Паруса поднять не представлялось возможным, так как парус превратился в обожженную и разорванную тряпку. Главное — руль на корме галеры пришел в негодность и требовал капитального ремонта. Хорошо еще, что на фусте нашлись еще два руля, которые новгородцы установили со стороны бортов. С гребцами тоже абзац полный. Даже князь с купцом сели за весла, и наравне со всеми гребли без устали.

Андрей опасался, что его корабли до Кафы не дойдут, ушкуй получил серьезные повреждения и дал течь, к тому же фуста с минимальным экипажем едва держала скорость в пять километров в час.

За время пути в голове Андрея созрел план вероломного ограбления Кафы. Все равно шанс вернуть церковную казну оставался призрачным и неизвестно еще удастся ли напасть на след похитителей. А план был прост, как… В общем, простой был план. Заявиться в Кафу под видом купцов, они в общем-то и так честные купцы, а там действовать по обстановке.

Штурмовать мощную крепость, чьи стены шириной в пять саженей и в высоту черт знает сколько, да с несколькими десятками башен с пушками — дураков нет. Генуэзцы теперь начеку все время. В прошлом году татары княжеского побратима Хаджи-Гирея здорово навтыкали генуэзцам. Практически без боя учинили полнейший разгром европейскому войску.

Пара десятков степняков передового дозора татар обратила в бегство несколько тысяч европейских солдат. Главному войску татар из нескольких сотен бойцов пришлось сильно потрудиться, вырезая безоружных людей. Сильно устали рубить бегущих татары, но еврейская диаспора помогла — евреи с удовольствием приняли участие в избиении. Едва лишь пара сотен вояк из шеститысячного войска генуэзцев добралась до Кафы. Татары под стенами Кафы сложили из отрубленных голов огромную пирамиду, в воспитательных целях, а не от прирожденной жестокости. Гарнизон Кафы с тех пор всегда на чеку.

Но ведь мы не будем ломиться в двери, когда есть открытая калитка. Лишь одна проблема осложняет задачу. Законы в Кафе дурные, как выяснил Андрей. После девяти вечера все жители обязаны сидеть дома. Иначе…Иначе будет плохо нарушившему закон. Вот и нам плохо. Это с одной стороны. С другой — это даже хорошо. Не будет свидетелей. Есть еще одна проблема — цепь, что перегораживает вход в бухту. На ночь ее отпускают. Но Андрей предусмотрительно прихватил с собой ножовку по металлу, а оливковое масло можно будет купить на месте.

Еще один вариант разбогатеть — поднять со дна морского затонувшие корабли. Возможности для этого есть. Андрей собираясь в прошлое нанял фирму чтобы подготовили все необходимое для путешествия. Так вот, при доставке, кто-то что-то напутал. Вместо ящиков с семенами и клубнями, мотоблоком, газонокосилкой, Андрею доставили другой ящик со снаряжением для дайвинга. Собираясь в поход, Андрей прихватил с собой акваланг и баллоны с сжатым воздухом. На всякий случай, а случаи, как известно, бывают разные.