Чтение онлайн

– Бывает, бывает, – рассеянно произнес Райм, погрузившись в мысли о том, что сейчас происходит в далекой Англии. Не допущен ли просчет в плане захвата Логана? Надежны ли меры безопасности? Можно ли вполне доверять осведомителям? Не вызовет ли подозрения у киллера организованная «утечка» информации?

Зазвонил телефон, и на плоском экране монитора перед глазами Райма открылась рамка определителя номера входящего звонка. С разочарованием он отметил, что в нем отсутствовал код Лондона. Место, откуда звонили, располагалось намного ближе, а именно в центре Манхэттена, точнее, в здании полицейского управления Нью-Йорка (Полис-плаза-один) или в Большом доме, как его называли между собой сами копы.

– Команда, ответить! – Послышался щелчок. – Что? – недовольно буркнул Райм.

На другом конце провода негромкий голос, преодолевая пятимильное расстояние, произнес:

– Не в настроении?

– Из Англии до сих пор ни слова.

– А ты что, дежуришь на телефоне? – насмешливо спросил детектив Лон Селлитто.

– Логана потеряли. Он может сделать свой ход в любой момент.

– Да, это все равно что роды, не угадаешь, – заметил Селлитто.

– Возможно. Чего тебе? Желательно поскорей освободить линию.

– В твоем навороченном оборудовании не предусмотрен режим ожидания?

– Лон, ближе к делу!

– Хорошо-хорошо. Для тебя есть информация. В четверг на прошлой неделе совершено убийство с ограблением. У себя дома в Гринвич-Виллидж убита некая Элис Сандерсон. Смерть наступила от ножевого ранения. Похищена картина. Преступника мы взяли.

На кой черт детектив рассказывает ему об этом? Обычное преступление, убийца арестован.

– У вас что – не хватает улик?

– Улик предостаточно.

– Тогда почему эта информация должна быть для меня интересна?

– Полчаса назад позвонили дежурному по управлению.

– Лон, честное слово, у меня совершенно нет времени! – Райм внимательно изучал план поимки киллера в Англии, детально расписанный фломастером на белой доске. Это был хитроумный план.

И хрупкий.

Голос Селлитто вывел его из задумчивости.

– Послушай, Линк, мне очень жаль, но ты должен знать, что преступник – твой двоюродный брат, Артур Райм. Его обвиняют в предумышленном убийстве без смягчающих обстоятельств. Окружной прокурор считает, что двадцать пять лет ему гарантированы.

– Давно не виделись.

Джуди Райм с посеревшим лицом сидела в лаборатории, сцепив руки, стараясь не отводить взгляда от глаз криминалиста и, упаси Бог, не увидеть что-то не то.

Райма всегда бесили посетители, которые либо натужно притворялись, как бы не замечая, что перед ними калека, либо начинали фамильярничать и рассказывать анекдоты, почему-то возомнив себя его закадычными друзьями, чуть ли не прошедшими вместе через войну. Джуди относилась к первой категории – осторожно подбирала слова и тщательно обдумывала фразы, прежде чем произнести их вслух. Но Райм все же проявлял сдержанность – как-никак родственница – и только изредка украдкой поглядывал на телефон.

– Давненько, – согласился он.

Том взял на себя исполнение обязанностей гостеприимного хозяина, так как Райм не собирался о них вспоминать. Он предложил Джуди кофе, который так и остался стоять нетронутым перед ней на столе как деталь мизансцены. Райм еще раз бросил вожделенный взор на бутылку виски, но Том оставался непоколебим.

Джуди, очень привлекательная темноволосая женщина, сейчас выглядела более спортивной и подтянутой по сравнению с тем, какой она запомнилась Райму. Последний раз они виделись примерно за два года до несчастного случая, превратившего его в инвалида. Джуди осмелилась посмотреть в лицо двоюродному брату мужа.

– Жаль, что мы сюда так и не выбрались. Я хотела приехать, но как-то все не получалось, правда!

Понятно, что «сюда» означало не визит к здоровому родственнику, а гораздо менее приятное посещение беспомощного паралитика. Выжившие жертвы катастроф умеют угадывать недосказанные слова, как если бы они слышали их.

– Ты получил наши цветы?

Тогда, после несчастного случая, Райм долго находился в полубессознательном состоянии – болевой шок, анестезия, психологическая травма и мучительное свыкание с уму непостижимым: он уже никогда не сможет передвигаться самостоятельно. Ему было не до цветов, несомненно, присылаемых в больницу родственниками и еще многими знавшими его людьми. Слишком тяжело утешать безутешного, проще откупиться букетом.

– Да. Спасибо.

Молчание. Нечаянный, мимолетный взгляд на его ноги. Если человек не может ходить, первое, что приходит в голову: у него больные ноги. Да нет, ноги в порядке. Все дело в том, как заставить их ходить.

– Ты хорошо выглядишь, – заметила Джуди.

Райм не знал, как он выглядит, и даже не задумывался об этом.

– Я слышала, ты развелся?

– Угу.

– Очень жаль.

А о чем, собственно, сожалеть, подумал Райм, но промолчал, не желая показаться циничным. Он лишь кивнул в знак признательности за сочувствие.

– Что слышно от Блэйн?

– Живет на Лонг-Айленде. Вышла замуж. Мы с ней мало общаемся. Так обычно бывает, когда нет детей.

– Помнишь, как вы вдвоем приезжали к нам в Бостон на длинный уик-энд? Здорово было, правда? – Ее улыбка казалась подрисованной, как маска клоуна.

– Да, неплохо.

Выходные в Новой Англии – поход по магазинам, поездка к полуострову Кейп-Код, пикник на берегу залива. Райм вспомнил, как нравилась ему местная природа. При виде позеленевших камней, выступающих из воды неподалеку от берега, его осенила идея собрать коллекцию водорослей, произрастающих в акватории вокруг Нью-Йорка, и создать базу данных для криминалистической лаборатории муниципального управления полиции. Он потом неделю мотался на машине по окрестностям мегаполиса, охотясь за образцами.

Примечательно, что за время той поездки в Бостон Линкольн и Блэйн ни разу не поссорились. Даже на обратном пути, когда они остановились на ночевку в маленьком коннектикутском мотеле, все было хорошо. Райм вспомнил, как им, словно опьяневшим от воздуха, пропитанного запахом жимолости, случилось отдаться охватившей их страсти прямо на полу выходящей в сад веранды.

После этого Линкольн больше не встречался с Артуром, только пару раз братья обменялись непродолжительными разговорами по телефону. Потом произошел тот несчастный случай, и всякое общение прекратилось.