Чтение онлайн

Виктория невидящим взглядом обвела роскошную комнату. Так или иначе, надо учиться приспосабливаться к новой жизни и постараться совсем не пасть духом, а потом, возможно, вмешается сама судьба.

И главное, следует постараться сохранить здравый рассудок, решила она. Нужно проводить время с другими людьми, почаще выезжать, развлекаться и заниматься собственными делами. Ей следует по возможности разнообразить себе жизнь, чтобы не слишком сосредоточиваться на своих проблемах. И начинать нужно немедленно. Хватит жалеть себя и раскисать от этой самой жалости.

В Англии у нее уже есть друзья; скоро у нее появится сын, которого она будет любить и который будет любить ее. Она наполнит пустую жизнь чем-нибудь таким, что поможет ей не сойти с ума.

Виктория резким движением откинула волосы с бледного лица и поднялась, полная решимости именно так и поступить. Но тоскливые мысли вернулись, когда она позвонила в колокольчик, вызывая камеристку. «Почему Джейсон так презирает меня?» – печально думала она. Ей ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить по душам. Раньше у нее были мать, отец, Эндрю, которые могли поведать ей обо всем и все выслушать.

Когда человек имеет возможность выговориться, это всегда помогает. Но после приезда в Англию у нее не было такой возможности. Чарльз был в таком состоянии, что ей с самого первого дня приходилось делать бодрый вид, чтобы поддержать его.

Кроме того, Джейсон был его племянником, и вряд ли она могла бы поведать герцогу о своих страхах, даже если бы он был здесь.

Кэролайн Коллингвуд – славная и верная подруга, но она живет не так уж близко, и к тому же Виктория сомневалась, поможет ли Кэролайн ей понять Джейсона.

Да, ничего иного не оставалось, кроме как продолжать держать свои мысли при себе, притворяться счастливой уверенной до тех пор, пока она и вправду не станет такой. Наступит время, мрачно пообещала она себе, когда она будет встречать ночь, не замирая от ужаса, что в спальню может войти Джейсон. Наступит момент, когда она сможет взглянуть на него и не почувствовать ни страха, ни боли, ни унижения, ни одиночества.

Этот день придет, когда-нибудь наступит и на ее улице праздник! Как только она забеременеет, муж оставит ее в покое, и Виктория молила Бога, чтобы это произошло как можно скорее.

– Рут, – напряженно сказала она, когда пришла камеристка, – вели, пожалуйста, запрячь какую-нибудь лошадь в самую маленькую коляску, которая у нас есть, – такую, которой я смогу легко управлять. И пожалуйста, попроси того, кто этим займется, чтобы выбрал для меня самую покладистую лошадь из нашей конюшни – я еще никогда не управляла коляской. А потом попроси миссис Крэддок упаковать несколько корзинок еды, оставшейся от вчерашнего торжества, чтобы я могла взять их с собой.

– Но, миледи, – нерешительно начала Рут, – взгляните только в окно. Похолодало, и будет гроза. Посмотрите, как потемнело небо.

Виктория выглянула из окна и посмотрела на свинцовое небо.

– Похоже, дождь не окажется затяжным, если будет вообще, – упрямо сказала она. – Я выезжаю через полчаса. Да, лорд Филдинг внизу или уехал?

– Его милость отбыл, миледи.

– Ты не знаешь, он далеко уехал или находится где-то в поместье? – спросила Виктория, не в состоянии скрыть отчаянную тревогу в голосе. Несмотря на ее решимость думать о Джейсоне как о чудовище и относиться к нему с должным равнодушием, ей вовсе не хотелось встречаться с ним именно сейчас, когда ее чувства были в расстройстве.

Кроме того, она была почти уверена, что он прикажет ей остаться дома и не позволит выехать в преддверии грозы. А ей обязательно было нужно выбраться хотя бы на время из дома. Обязательно!

– Лорд Филдинг велел запрячь фаэтон и уехал, сказав, что ему предстоит сделать ряд визитов. Я собственными глазами это видела, – заверила ее Рут.

Коляску загрузили едой, и когда Виктория сошла вниз, она уже стояла у входа.

– А что сказать его милости? – спросил Нортроп, подавленный тем, что ему не удалось уговорить миледи остаться дома в столь не подходящую для прогулок погоду.

Виктория обернулась, позволив ему набросить ей на плечи легкую розовато-лиловую накидку.

– Скажи ему, что я попрощалась, – уклончиво ответила она.

Она вышла во двор, зашла за дом, спустила Волка с цепи, затем вернулась к коляске. Старший грум помог ей залезть в экипаж, и Волк тут же оказался позади нее. Он был так счастлив, когда его спустили с цепи, что Виктория улыбнулась и потрепала его по загривку.

– Наконец-то ты свободен, – сказала она огромному зверю. – И я тоже.

Виктория щелкнула вожжами с большей уверенностью, чем чувствовала в себе, и резвая кобыла понеслась вперед, блестя во мраке лоснящимся крупом.

– Ну-ну, не так быстро, – испуганно шептала Виктория. Очевидно, Джейсон не привык держать у себя покладистых упряжных коней – пестрой кобылой, запряженной в коляску, было невероятно тяжело управлять. Она так рвалась вперед, что скоро руки Виктории были стертый красны от неимоверных усилий заставить лошадь идти спокойной рысью.

Когда коляска уже подъезжала к деревне, ветер усилился и молнии прочертили небо голубыми зигзагами, расколов его и оставив по краям зазубренные лохмотья; зловеще зарокотал гром, и небо стало черным как ночь. А еще через несколько минут небеса разверзлись и оттуда хлынули потоки воды, ослепившие Викторию и превратившие одежду в мокрую, прилипающую к телу массу.

До рези в глазах напрягаясь, чтобы различить дорогу, Виктория откидывала мокрые слипшиеся пряди волос с лица и дрожала от холода и страха. Она никогда не была в сиротском приюте, но капитан Фаррел рассказал ей, как туда добраться, а заодно и то, как проехать к его дому. Виктория снова напрягла глаза и затем увидела что-то похожее на дорогу, которую он описал. Дорога поворачивала налево, и Виктория свернула на нее, не зная, ведет ли она к приюту или к дому капитана. В этот момент ей было все равно, лишь бы добраться до теплого, сухого места, где она могла бы обсушиться и отогреться. Дорога сделала поворот и пошла на подъем, через все более густеющий лес, затем путь пролег мимо двух заброшенных домов и сузился, вскоре превратившись попросту в зыбкую трясину.