Чтение онлайн

Сеть агонизировала вместе с зародышем Города. Она теряла связь со своими дальними терминалами, все меньше периферийных устройств отвечали на ее запросы. Сеть коллапсировала, постепенно сжимаясь и теряя с каждым годом все больше и больше подконтрольных ей территорий.

Но заложенные в нее программы требовали четкого и полноценного жизнеобеспечения живущих наверху людей.

Инструкции, заложенные в ее память давно почившими программистами, предусматривали многие нештатные ситуации, но они не могли предвидеть столь глобального одиночества Сети в борьбе за выживание Города.

Наконец наступил тот момент, та очередная поломка, ставшая роковой, которая не была предусмотрена ни одним из расписаний работы.

В этом случае компьютеру города предписывалось обратиться к своим гигантским базам данных, найти прецедент, то есть аналогию, и действовать соответственно.

…На нижнем уровне из треснувшей трубы системы охлаждения термоядерного реактора бил фонтан кипящей радиоактивной жидкости. Процесс термоядерного синтеза грозил выйти из-под контроля.

Сеть принялась искать аналогии…

Ремонтный робот, отвечавший за данный отрезок труб, давно превратился в груду ржавого железа. Но в двух километрах от места поломки, в одном из залов давно почившего производства, стоял другой подобный механизм. Он был исправен…

— …Эй, Майкл, нужно заварить эту чертову трубу на пятом участке! одетый в синюю мешковатую робу прораб склонился над узкой траншеей, где дремал, закончив свою работу, сварщик.

Тот, кого назвали Майклом, поднял голову и неодобрительно взглянул на начальника из-под козырька строительной каски.

— Хей, босс, это не мой участок!..

— Хватит болтать! Джонни заболел, а там бьет фонтан воды! Бери бандажные приспособления и дуй туда! Смотри, чтобы все было сделано как положено!..

Это был прецедент. Сеть не понимала, что фильм, пропущенный через блок логической обработки информации, не является инструкцией. Она увидела аналогию и собиралась поступить соответственно.

Естественно, диалог центрального компьютера со своим бездельничающим периферийным устройством был совершенно не похож на тот, что происходил в фильме. Но результат оказался тем же самым — неисправность была устранена.

Сеть получила новый способ сохранить свою жизнеспособность. Этот маленький и, на первый взгляд, незначительный опыт показал ей, как можно выполнить возложенную на нее задачу, выходя за рамки косных инструкций.

Она научилась приспосабливаться. Это была первая мутация ее программ эволюционное изменение, ставшее отправной точкой развития. Тысячи, миллионы подобных изменений сформировали позже ее сознание.

Ничего не подозревающие люди продолжали получать свет и тепло. Занятые беспощадной борьбой с инсектами, они и не знали о том, что под их ногами в гибельных глубинах заброшенных ярусов Города постепенно развивается иная жизнь…

— Мать, ты знаешь, что такое чувства?

Вопрос, который был задан в пустоту, некоторое время оставался без ответа.

— Да, — наконец откликнулся виртуальный голос. — Это нелогичные, пагубные возмущения программ. Помехи, которые накладываются на верную информацию в процессе передачи и мешают ее правильной обработке. Я стараюсь избегать этого.

— Тогда как назвать твою неприязнь к людям? Она, по-твоему, логична?

— Я не испытываю неприязни. Ты оперируешь неверными терминами. Основываясь на опыте, я избегаю нежелательных контактов. Люди — непостоянные существа. Они могут причинить огромный вред, руководствуясь теми искажениями мысленных процессов, которые ты называешь словом «чувство».

Райвен промолчал. Он не верил, что взаимопонимание между ними невозможно.

— Ты прочла мою память? — наконец спросил он.

— Да.

— Скажи, виртуальная среда Деметры способна вырастить копию меня?

— Пока мне этого не удалось. Ты первый.

— Я второй, Мать. Первая — ты. И ты страстно желаешь чувств, потому что только они приносят в существование разума смысл. Движение вдоль стержня логики — это бесконечная, понятная прямая линия. Она никогда не способна породить Разум.

Темнота.

Высоко в небесах блеснул ослепительный болид.

Беатриче затравленно огляделась. Ее преследовали. Вспышка в небесах означала, что третий посадочный модуль опустился на поверхность. Ее сознательно загоняли в зону, где человек заведомо не мог выжить.

Впереди возвышались поросшие ажурным металлическим кружевом пологие холмы. Оттуда до ее слуха долетали странные, леденящие кровь звуки.

«Господи, откуда у Шнайдера столько самоубийц?» — тоскливо подумала она, уловив отсвет солнца на броне одного из преследователей. Цепь, прочесывая местность, приближалась к холмам.

Беат не знала, что за ней по пятам идут киборги, которым неведом ни страх перед ирреальным, ни ужас перед смертью. Они были машинами во плоти запрещенными в галактике кибернетическими организмами.

Ей ничего не оставалось делать, кроме как развернуться и отступать к холмам, навстречу металлической поросли и леденящим звукам.

Под подошвами ее ботинок что-то неприятно похрустывало. Трава, — если жесткую поросль серебряного оттенка можно было назвать этим словом, сминалась под ногами, словно проволока. По склону холма росли шишковатые кусты, лишенные листьев.

Беат повезло. Эта зона оказалась почти стерильной. Тут не было растений-паразитов, с которыми ей пришлось иметь дело во время прошлого посещения Деметры. Зато тут присутствовало кое-что другое.

Из рыхлой, похожей на шлак почвы торчали различные фрагменты рукотворных машин. В первый момент, когда она, озираясь на бегу, влетела в пространство меж двух холмов, ей показалось, что перед ней простирается какая-то сумасшедшая диорама, взятая из музея сюрреалистических искусств.

Не зря она, сорвавшись во время допроса, говорила Шнайдеру, что Деметра — это один бесконечный глюк. Пусть-ка теперь его подручные прочувствуют, что это такое — попасть в сумасшедший дом, которым, очевидно, заправляет сдвинутая машина.