Чтение онлайн

За дверью в коридоре стояли два подтянутых тренированных молодых человека в обычной космофлотской форме с эмблемами медицинской службы.

– Проходите, Александр Владимирович,- широким жестом пригласил меня один из них в просторное помещение без окон, оказавшееся медицинским кабинетом.

– Располагайтесь поудобнее в кресле,- надевая зеленый халат, сказал другой.

Первый уже усаживался за терминал медицинской аппаратуры.

Когда я устроился в стандартном медицинском кресле, захваты мягко и прочно зафиксировали меня.

– Набор тестовых процедур, ничего особенного,- успокоил меня зеленый.

«Ничего себе – ничего особенного!» – подумал я и приготовился к взятию стандартной пробы крови. Правда, до сих пор при посещении управлений я ни разу не предъявлял ничего, кроме пластины личного удостоверения на входе. Дальше мое изумление только тревожно возрастало. Зеленый, задрав брючину на моей зафиксированной ноге, глубоко ввел тонкий зонд. «Ого! Образец костной ткани на ДНК-контроль!» Тут я наконец осознал, что дело действительно серьезное.

Но и этого им было мало. Пока медицинские машины жужжали и чавкали, получив образчик и сравнивая его с имеющимися в их базах данными, в стене кабинета распахнулась круглая дверца, кресло превратилось в койку и въехало в цилиндрическую камеру.

Я, как и все на Земле, начиная с раннего детства, несколько раз в положенные сроки проходил процедуру снятия объемной карты структур головного мозга. И последний раз совсем недавно, сразу после завершения последнего рейса, так что никакой медицинской необходимости повторять ее меньше чем через три недели быть не могло!

«Да, но карта мозга – еще и самый надежный способ идентификации личности,- сообразил я,- Департамент «К» хочет быть уверен, что я – это я… Дьявол! Во что же это я вляпался, сам того не подозревая?»

Пока аппарат сканировал мой мозг и строил его трехмерную модель, я пытался сообразить, в чем я мог быть виновен. Но мне не в чем было себя упрекнуть! Я был чист перед человечеством и перед руководством Космофлота!

«В конце концов, мне нечего опасаться,- убеждал я себя.- я честно служу своей Родине, конечно, всего двадцать лет, но служу хорошо! Меня ценят и уважают в Космофлоте, что подтверждает моя карьера. Кому еще за всю историю Военно-Космических Сил Земли в таком молодом возрасте доверяли командовать кораблем класса А? Все остальные капитаны подобных кораблей вдвое-втрое старше меня, но я честно заслужил это право и оправдал оказанное мне доверие. И если отбросить ложную скромность, мои родные и близкие гордятся мной не только за отличную службу Земле, они гордятся тем, что в семье есть кавалер ордена «Пурпурная Звезда»!…

И тут я, наконец, сообразил, чем запятнал свой мундир и свою честь, что я скрыл от руководства и человечества: «Альфьюрит! Билли проговорился!»

Но упрекать Билли я не мог. Скорее всего, он не просто проговорился, а поступил как достойный гражданин. А я решил скрыть, утаить от всех огромную научную и материальную ценность! Конечно, я сделал это исключительно по своему легкомыслию! Но руководство, видимо, решило, что это – ПРЕСТУПЛЕНИЕ и что двигали мной некие корыстные мотивы… И теперь я понесу заслуженное наказание! Но не это главное! Я представил себе позор, который обрушится на меня и на всех моих родственников… Более того, я останусь в памяти потомков не как герой, и даже не как обычный преступник, а как «человек, который… на Достояние Человечества»… Это страшнее любого наказания! Мгновенно я покрылся холодным потом.

– Александр Владимирович, что случилось? Вы плохо себя чувствуете? – озабоченно поинтересовался заглянувший в цилиндрическую камеру врач в зеленом.

Я пробормотал:

– Все в порядке. Акклиматизация, наверное. Я недавно из рейса.

Как во сне я дождался окончания тестовых процедур. Машина сообщила, что я – это я. Врач, что работал за пультом, попросил мое удостоверение, и машина что-то записала на пластину. Затем мы все втроем вышли из кабинета, и медики проводили меня до двери, через которую я сюда вошел. Мне показалось, что молодые люди смотрят на меня с каким-то нездоровым интересом.

«Кто и что ждет меня за этой дверью?» – подумал я, открывая ее. За дверью никого не было.

– Что дальше? – спросил я в пространство.

– Александр Владимирович, ваш дальнейший маршрут записан на вашей пластине,- ответил у меня за спиной один из медиков, кажется, тот, что в зеленом халате.

– И что, я поеду один?

– А что, вы еще не пришли в себя? Вы не очень хорошо себя чувствуете? – встревожились врачи.

– Нет-нет, уже все прошло,- медленно выговорил я.

«Кажется, слава Богу, дело не в альфьюрите,- начал я потихоньку соображать,- А поскольку на мою пластину записан, видимо, маршрут следования в Департамент «К», значит, этот Департамент находится не на территории Управления». Угроза суда и позора нанесла, похоже, тяжелый удар по моим мыслительным способностям.

Все тот же дежурный охранник – прошло всего-то полчаса от силы – молча взял мое удостоверение, не глядя, отметил его в машине и также, не глядя, вернул его мне, поскольку занят был изучением на сетевом мониторе таблицы футбольного турнира. Если бы со мной было что-то не в порядке, машина заблокировала бы выход, но он был открыт.

Я вышел на волю, вдохнул свежий воздух, прищурился на солнце и твердо решил передать все составные части своего санитарного блока в казну Всемирного Совета, предварительно изуродовав до неузнаваемости изделия сложных форм. Спустя минуту я передумал, сообразив, что столь щедрый дар от частного лица, тем более от лица военного, заставит службы всех мастей глубоко копать, и они, несомненно, раскопают все пикантные подробности. Это не выход. Может, выкинуть весь минерал где-нибудь в окрестностях далекой звезды? Но как я буду объясняться в доках? Проблема представлялась мне совершенно неразрешимой, и я решил отложить ее до лучших времен. Как говорит старинная английская пословица: «Do not trouble trouble until trouble troubles you [1]».

Непосредственно на повестке дня у меня стояла другая «trouble»: по-прежнему непонятный Департамент «К», для выдачи сообщения о местоположении которого меня столь надежно и идентифицировали. Кстати, где же он находится? Я вставил уголок пластины удостоверения в разъем на локтевом сгибе левой руки, и в моем сознании возник план Бухареста и его окрестностей. Департамент находился совсем рядом с Бухарестом, но в стороне, противоположной от Управления. Судя по плану, территория Департамента примыкала прямо к озеру Снагов, любимому месту отдыха местных жителей.

До назначенного времени у меня оставалось еще больше часа, но гулять в парке Управления или тем более в городе, настроение как-то пропало. Я решил полетать на флаере над озером, успокоиться и, так сказать, осмотреться.

Забравшись в кабину своего летательного аппарата, глотнув кофе из термофляги и немного посидев, не думая ни о чем, я почувствовал, что уже способен вести машину на ручном управлении. Поскольку флаеров над городом практически не было, я, не торопясь, немного покружил на малой высоте над Бухарестом и направился к озеру.