Чтение онлайн

— Пожалуйста, хотя бы сегодня ночью не приходи ко мне.

— Хорошо.

— Ты меня понимаешь?

— Это слово здесь неуместно, — сказал Дэвид. Чем меньше времени оставалось до начала работы, тем суше был его тон.

— Ты сердишься?

— Да, — ответил Дэвид.

— На меня?

— Нет.

— Нельзя сердиться на больных.

— Поживешь с мое, — сказал Дэвид, — поймешь, что только на них и сердятся. Заболеешь сама, тогда поймешь.

— Надеюсь, на меня ты не будешь злиться.

— Лучше бы я вообще вас не знал.

— Пожалуйста, не надо так, Дэвид.

— Ты же знаешь, что это не так. Я лишь настраиваюсь на рабочий лад.

Он ушел в спальню и, включив настольную лампу со своей стороны постели, улегся поудобнее и стал читать одну из книг У. Г. Хадсона. Книга называлась «Природа холмистых местностей», и он выбрал ее для чтения за самое скучное название. Возможно, чтобы успокоиться, и потому он старался отложить самые интересные на потом. Но, кроме названия, в книге не было ничего скучного. Он читал с удовольствием и незаметно перенесся в лунную ночь, где вместе с Хадсоном и его братом скакал верхом через белые заросли высокого, достающего до груди, чертополоха, но постепенно стук костяшек и приглушенные женские голоса вернули его к реальности. Спустя некоторое время, когда он вышел из комнаты, чтобы приготовить себе виски с содовой и снова уйти читать, они даже показались ему обычными людьми, занятыми обыкновенной игрой, а не персонажами некой невероятной пьесы, в которой и его заставили играть странную роль.

Он вернулся в спальню, почитал еще, не торопясь выпил виски, выключил свет и задремал, когда услышал, как в комнату вошла Кэтрин. Ему показалось, что она долго возилась в ванной, прежде чем лечь рядом, и он, боясь шевельнуться, старался дышать ровно, надеясь, что сможет заснуть.

— Ты не спишь, Дэвид? — спросила она.

— Кажется, нет.

— Не просыпайся, — сказала она. — Спасибо, что лег здесь.

— Я всегда тут сплю.

— Но ведь ты не обязан.

— Я тут сплю.

— Я рада, что ты пришел. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

— Ты не поцелуешь меня перед сном?

— Конечно, — сказал он.

Он поцеловал ее, и она показалась ему прежней Кэтрин, такой, какой она время от времени возвращалась к нему.

— Прости, я опять вела себя глупо.

— Не будем об этом.

— Ты меня ненавидишь?

— Нет.

— Мы можем начать все сначала?

— Не думаю.

— Тогда зачем ты здесь?

— Тут мое место.

— Только и всего?

— Я подумал, тебе, должно быть, одиноко.

— Да.

— Нам всем одиноко, — сказал Дэвид.

— Ужасно. Лежать в одной постели и быть одинокими.

— Выхода нет, — сказал Дэвид. — Твои планы, твои затеи — все пустое.

— Но я же еще ничего не сделала.

— Сплошное сумасбродство, с самого начала. Мне надоели безумные затеи. Не только у тебя может лопнуть терпение.

— Я знаю. Но почему бы нам не рискнуть еще раз, а я постараюсь быть послушной. Я смогу. У меня почти получилось.

— Мне все надоело, дьяволенок. Опротивело до мозга костей.

— Ну попробуй еще. Ради нее и ради меня.

— Ничего не выйдет. Надоело.

— Она сказала, что ты прекрасно провел день, был весел и тебя ничто не мучило. Попробуй еще раз, ради нас обоих. Мне так этого хочется.

— Тебе всего очень хочется, а стоит добиться своего — и, конечно, уже на все наплевать.

— На этот раз я вела себя слишком самонадеянно и нагло. Пожалуйста, попробуем еще раз?

— Давай спать, дьяволенок, и не будем об этом.

— Поцелуй меня еще, пожалуйста, — сказала Кэтрин. — Я засну, потому что знаю — ты послушаешь меня. Ты всегда делаешь так, как я прошу, потому что на самом деле хочешь того же.

— Ты думаешь только о себе.

— Неправда, Дэвид. Я — это и ты и она одновременно. Поэтому все так получилось. Ты ведь меня понимаешь, правда?

— Спи, дьяволенок.

— Сейчас. А ты поцелуешь меня еще, чтобы нам не чувствовать себя такими одинокими?

Утром он снова был на дальнем склоне горы. Слон больше не уходил от погони, а бесцельно бродил по окрестностям, останавливаясь время от времени, чтобы попастись, и Дэвид знал, что скоро они его настигнут. Он пытался вспомнить, что он тогда чувствовал. Он еще не полюбил слона. Об этом он должен помнить. Он испытывал только жалость, потому что устал сам и понял, каково приходится старикам. Он был очень молод, но уже смог понять, что значит глубокая старость. Он тосковал без Кибо и, думая о том, как Джума убил друга его — слона, невзлюбил Джуму, а слон стал ему братом. Он понял, как много значила для него та лунная ночь, когда они с Кибо шли за слоном и, настигнув его у лесной прогалины, увидели огромные бивни. Но тогда он еще не догадывался, что больше ничего хорошего его не ждет. Теперь же он понимал, что они убьют слона и он не сможет помешать.

Он предал слона, когда вернулся в деревню и рассказал о нем. «Они убили бы и меня, и Кибо, будь у нас слоновая кость», — подумал он и тут же понял, что это не так. Может быть, слон хочет найти место, где он родился, и они убьют его там. Это все, что им надо для полной удачи.

Еще они хотели бы убить слона там же, где убили его друга. Это было бы забавно. Они были бы очень довольны. Проклятые убийцы друзей.

Они подошли к краю густого леса, и теперь слон был совсем близко. Дэвид почувствовал его запах и слышал треск ветвей. Отец положил руку на плечо Дэвида, чтобы он отошел и подождал в стороне, а потом достал из лежавшего в кармане кисета щепотку пепла и подбросил его в воздух. Падавший пепел слегка отнесло ветром в их сторону, и отец кивнул Джуме и, пригнувшись, пошел за ним в заросли. Дэвид смотрел, как исчезали в зарослях их спины. Они шли совершенно бесшумно.

Дэвид стоял, не шелохнувшись, и слушал, как пасется слон. Он чувствовал его запах, такой же сильный, как в ту лунную ночь, когда он подобрался близко к слону и увидел великолепные бивни. Потом стало тихо, и запах слона больше не доносился до Дэвида. Потом раздался пронзительный вопль, грохот и выстрел из ружья 303-го калибра, и сразу за ним два раскатистых выстрела из отцовской двустволки 450-го калибра, потом снова постепенно стихающий шум и треск сломанных веток. Дэвид кинулся в заросли и увидел Джуму, ошеломленного, с окровавленным лицом, и отца, белого от ярости.