Чтение онлайн

— Pour Monsieur aussi? [16] — спросил он.

— Да, пожалуйста, — сказал молодой человек.

Официант наполнил высокие бокалы абсентом до половины, потом начал медленно доливать в бокал девушки воду.

— Я сделаю это сам, — сказал молодой человек, и официант с видимым облегчением поставил бутылку на стол. Молодой человек начал лить воду тоненькой струйкой, а девушка наблюдала, как желтоватая жидкость в стакане приобретает молочно-опаловый цвет. Она почувствовала, как бокал теплеет под ее пальцами, а потом, когда желтый цвет окончательно сменился молочным, вдруг похолодел, и молодой человек начал цедить воду по капле.

— А почему воду нужно лить так медленно? — спросила девушка.

— Когда наливаешь воду слишком быстро, абсент теряет крепость и уже никуда не годится. Пить его уже невозможно. По правилам полагается ставить поверх бокала стакан, на дне которого есть маленькая дырочка. В стакан засыпают лед; он тает, и вода медленно капает в абсент. Но тогда, естественно, окружающие сразу поймут, что ты пьешь абсент.

— Пока тебя не было, сюда заглянула парочка G.N., и мне пришлось выпить свою порцию залпом, — сказала девушка.

— G.N.?

— Так их здесь называют. На велосипедах, в форме цвета хаки, с черной кожаной кобурой. Пришлось поглотить улику.

— Поглотить?

— Извини. Поскольку я ее «поглотила», у меня начал заплетаться язык.

— С абсентом следует быть осторожнее.

— Наоборот. В голове появилась такая легкость.

— И только?

Он закончил приготовление абсента для девушки. Напиток получился крепким.

— Можешь пить, — сказал он. — Меня не жди.

Она сделала большой глоток, после чего он взял у нее бокал и попробовал сам.

— Благодарю, мадам. То что надо, чтобы взбодриться.

— Ну тогда приготовь для себя, чтец газетных вырезок, — сказала она.

— И как это понимать? — спросил молодой человек.

— Я ничего не говорила.

Однако она сказала это, и он продолжил:

— Перестань поминать мне эти вырезки.

— Почему? — громко произнесла она, склонившись к нему через стол. — Почему я должна перестать? Только потому, что сегодня утром ты писал? Ты думаешь, я вышла за тебя, потому что ты писатель? Думаешь, я вышла за тебя и за эти вырезки?

— Ладно, остальное выскажешь, когда мы останемся одни.

— Будь уверен, молчать не стану.

— Догадываюсь.

— Тут и догадываться нечего. Можешь не сомневаться.

Дэвид Борн поднялся, снял с вешалки пальто и не оглядываясь вышел за дверь.

Кэтрин подняла свой бокал и маленькими глотками пила абсент.

Дверь распахнулась, на пороге появился Дэвид и прошел к столу. Он был в пальто, boina низко надвинут на лоб.

— Ключи от машины у тебя?

— У меня.

— Могу я их получить?

Она отдала ему ключи.

— Не глупи, Дэвид. Просто сегодня шел дождь, и ты был единственный, кто вздумал в такую погоду работать. Сядь.

— Ты этого хочешь?

— Пожалуйста.

Он сел. «Как все бессмысленно, — думал он. — Вместо того чтобы уйти, сесть в эту проклятую машину и убраться отсюда и послать Кэтрин ко всем чертям, ты вернулся, чтобы взять у нее ключи, и теперь сидишь перед ней как последний идиот». Он взял свой бокал и отпил. Абсент по крайней мере хорош.

— Какие у тебя планы на ленч? — спросил он.

— Я заранее согласна на все, что ты предложишь. Ведь ты еще любишь меня, правда?

— Не говори ерунды.

— Отвратительная ссора, — сказала Кэтрин.

— И кстати, первая.

— Это я виновата, что опять начала донимать тебя с этими вырезками.

— Ни слова больше об этих чертовых вырезках.

— Все из-за них.

— Просто ты постоянно думала о них, когда пила. Ты заговорила о них из-за того, что пила.

— Не знаю, с чего меня понесло. Ужасно. На самом деле это была всего лишь шутка. Признаю: неудачная.

— Раз ты заговорила об этом, значит, все время держала это в голове.

— Ну ладно. Мне казалось, мы покончили с этим.

— Да.

— Тогда зачем говорить об этом снова и снова?

— Не надо нам было пить абсент.

— Не надо. Конечно. Особенно мне. Тебе-то он только на пользу. Разве нет?

— Так и будем продолжать? — спросил он.

— Я-то уж точно собираюсь остановиться. Это уже просто скучно.

— «Скучно» — единственное слово в английском языке, которого я не выношу.

— Тебе повезло, что в английском языке есть только одно такое слово.

— О, черт. Ешь свой ленч без меня.

— Нет. Одна я не буду. Мы пообедаем вместе и будем вести себя как цивилизованные люди.

— Хорошо.

— Извини. Я действительно хотела пошутить — к сожалению, неудачно. Правда, Дэвид, это была только шутка.

Когда Дэвид проснулся, сильный отлив обнажил берег, яркое солнце освещало пляж и темно-синее море. Горы очистились от облаков, ярко зеленели умытые дождем холмы. Кэтрин еще спала. Дэвид смотрел, как она ровно дышит, как блики солнца играют на ее лице, и удивлялся, как можно спать, когда тебе прямо в глаза светит солнце.

Он сполоснулся под душем, побрился, почистил зубы. К этому времени он уже был не прочь позавтракать, но, натянув брюки и свитер, достал тетрадь, карандаши и точилку и сел за стол у окна, выходившего на устье реки, на другом берегу которой начиналась Испания. Он начал писать и сразу забыл и о Кэтрин, и о том, какой чудесный вид за окном; сегодня ему улыбалась удача, и, как всегда в такие моменты, слова сами ложились на бумагу. Он описал все точно, как было, но зловещие тени обозначил едва заметно: так легкая зыбь в безмятежном море обозначает подводные рифы.