Чтение онлайн

На следующей неделе прибыло письмо из Бенсонхерста, и Мередит нетерпеливо переминалась возле кресла отца, пока тот разрезал конверт.

— Тут говорится, — наконец объявил он, — что они предоставляют мисс Понтини стипендию на основании ее выдающихся успехов в учебе и по ходатайству семьи Бенкрофт..

Мередит испустила совершенно неподобающий леди радостный вопль, за что отец, прежде чем продолжить, наградил ее ледяным взглядом:

— Стипендия покроет расходы по ее обучению, питанию и жилью. Дорога в Вермонт и деньги на карманные расходы — ее забота.

Мередит прикусила губу: об этом она не подумала. Но ее план прекрасно удался; позже она обязательно что-нибудь сообразит. Может, стоит убедить отца, что они поедут на машине, тогда Лайза сможет отправиться в Вермонт с ней.

На следующий день Мередит захватила в школу все проспекты из Бенсонхерста вместе с письмом о стипендии. Уроки, казалось, длились целую вечность, но наконец они очутились в кухне Понтини. Мать Лайзы хлопотала, выкладывая на стол воздушные итальянские пирожные с кремом и взбитым творогом.

— Ты становишься такой же тощей, как Лайза, — заметила она, и Мередит послушно откусила кусочек пирожного, пытаясь одновременно открыть школьную сумку и достать письмо.

Чувствуя себя немного неловко в роли филантропа, она без умолку болтала о Бенсонхерсте, Вермонте и радостях путешествия и только потом объявила, что Лайза получает стипендию для учебы в школе.

На несколько мгновений в комнате воцарилась мертвая тишина. И Лайза и миссис Понтини, казалось, были не в силах осознать происходящее. Наконец Лайза медленно встала.

— Так я что, очередной объект благотворительности?! — разъяренно взорвалась она. — Кем ты, спрашивается, себя воображаешь?

Она вылетела через черный ход, и Мередит, едва успев опомниться, помчалась следом:

— Лайза! Я только пыталась помочь!

— Помочь? — огрызнулась подруга, наступая на нее. — Почему это ты посчитала, что я захочу сидеть в одном классе с кучей богатых снобов вроде тебя, которые будут взирать на меня сверху вниз, как на нищенку? Могу себе представить, целая школа избалованных стервоз, которые жалуются, что приходится перебиваться на тысячу долларов карманных денег, присылаемых им ежемесячно любящими папочками…

— Никто не узнает, что ты на стипендии, если сама не скажешь, — начала Мередит, но тут же побледнела от гнева и обиды:

— Не думала, что ты считаешь меня «богатым снобом» или «избалованной…. избалованной стервой».

— Послушай себя, не можешь слово «стерва» произнести, чтобы не поперхнуться! Подумаешь, святоша! Маменькина дочка!

— Это ты сноб, Лайза, не я, — возразила Мередит тихо, безнадежно. — Все видишь с точки зрения денег. Тебе не стоит беспокоиться о том, что не приживешься в Бенсонхерсте. Это я нигде и ни с кем не могу ужиться, с самого детства была белой вороной.

Она произнесла это со спокойным достоинством, доставившим бы огромное удовольствие отцу, если бы он слышал дочь, и, повернувшись, вышла на улицу.

Фенвик ждал у дверей дома Понтини. Мередит скользнула на заднее сиденье машины. Наконец она поняла: именно в ней самой крылось что-то, мешавшее людям чувствовать себя непринужденно в ее присутствии, невзирая на их положение в обществе. До девушки просто не доходило, что тонкость души и повышенная чувствительность возбуждали неприязнь других детей, стремившихся держаться подальше от нее. Зато Лайза осознавала эти редкие качества натуры Мередит. Девушка испытывала одновременно ненависть к ней, вздумавшей разыгрывать крестную-фею, и презрение к себе за вопиюще несправедливое отношение к подруге.

Назавтра, на большой перемене, Мередит, усевшись на обычном месте и зябко закутавшись в пальто, ела яблоко и читала книгу. Уголком глаза девушка заметила идущую к ней Лайзу и намеренно сосредоточенно углубилась в чтение.

— Мередит, — нерешительно начала Лайза, — извини меня насчет вчерашнего.

— Все в порядке, — кивнула Мередит, не поднимая глаз. — Забудь.

— Знаешь, трудновато забыть, что вела себя по-свински в отношении самого доброго человека, которого когда-либо встречала.

Мередит взглянула на нее, потом на книгу и уже мягче, хотя и решительно ответила:

— Теперь это уже не важно. Но Лайза, садясь рядом на каменный выступ, упорно продолжала:

— Вчера я показала себя настоящей ведьмой по многим, хотя и дурацким, эгоистичным причинам. Жалела себя, потому что ты предложила мне фантастический шанс учиться в настоящей школе, избавиться, хотя бы на время, от всего этого. Но я прекрасно знала, что уехать ни за что не удастся. Понимаешь, ма нуждается в помощи по дому и с детишками, а если бы даже не так, все равно нужны деньги на дорогу в Вермонт и карманные расходы.

Мередит не приходило в голову, что мать не сможет или не захочет отпустить Лайзу, но ей казалось ужасно несправедливым, что миссис Понтини, родив восьмерых ребятишек, отводит Лайзе роль няньки.

— Я не подумала о том, что твои мать и отец могут не отпустить тебя. — призналась она, впервые за весь день прямо глядя на Лайзу. — То есть я всегда считала, что родители хотят, чтобы их дети получили хорошее образование, если возникает хоть какая-то возможность.

— Ты наполовину права, — заметила Лайза, — и только сейчас Мередит увидела, что подруга так и лопается от нетерпения выложить новости. — Ма ужасно обрадовалась. После твоего ухода она здорово поскандалила с отцом. Тот сказал, что девчонкам не обязательно учиться в дорогих школах только затем, чтобы потом выйти замуж и рожать детей. Ма замахнулась на него половником и заорала, что я достойна лучшей судьбы, и тут все и началось. Ма позвонила бабке, а та поговорила с тетками и дядьями, и все заявились к нам и тут же начали отстегивать денежки. Правда, только взаймы. Но я решила, что если буду работать в Бенсонхерсте как бешеная, смогу получить стипендию в колледже. А потом найду потрясную работу и верну долги.

И Лайза с сияющими глазами порывисто стиснула Мередит в объятиях.

— Каково это — чувствовать, что полностью изменила жизнь другого человека? — тихо спросила она. — Знать, что только благодаря тебе мои мечты осуществились, как и мечты ма, родственников…

И Мередит внезапно почувствовала, что невесть откуда взявшиеся слезы жгут веки.

— Это… прекрасное чувство.

— Как по-твоему, мы могли бы стать соседями по комнате?

Мередит, мгновенно просветлев, кивнула. Стоявшая в нескольких ярдах от подруг компания девочек с бутербродами в руках потрясенно наблюдала, как новенькая, Лайза Понтини, и эта психованная Мередит Бенкрофт неожиданно вскочили, обнялись и начали прыгать, смеясь и плача одновременно.