Чтение онлайн

«Вначале — любовник Лизы, а затем — матери подсудимого, — воскликнет адвокат, — Лео затем стал любовником Карлы. А ведь она была дочерью его прежней любовницы, дочерью, господа присяжные заседатели!.. Этот человек знал ее маленькой, невинной девочкой с длинными косичками. Он держал ее на коленях и, если можно так выразиться, взрастил для своих любовных прихотей… Он превратил этот дом в гарем!.. — патетически воскликнет адвокат. — Но и этого ему было мало… Он простер свои жадные руки к имуществу семьи…» И, наконец, сложив камень за камнем зловещее здание преступлений Лео Мерумечи, красноречивый адвокат великолепно поставленным голосом возгласит: «Убийство было актом правосудия». Микеле живо представил себе адвоката, этого Цицерона с багровым лицом и разметавшейся гривой волос. Грохнув кулаком по столу, он прорычит: «Неужели вы осудите моего подзащитного?! Ведь он лишь отомстил за поруганную честь сестры».

И тут, подняв глаза, он увидел, что идет по улице, где живет Лео.

Он похолодел от страха. «Вот оно, начинается», — в ужасе подумал он. Улицу он узнал по прежним рассказам Лео. Много новых домов, большие безлюдные сады, по обеим сторонам строящиеся дома, тротуары — немощеные, редкие прохожие, никто не оборачивается и вообще не обращает на него никакого внимания. «Но я здесь, чтобы убить Лео», — подумал он. Это показалось ему невероятным. Он сунул руку в карман, потрогал пистолет. Убить Лео означает обагрить руки кровью, навсегда лишить врага жизни. «Лео нужно убить», — лихорадочно проносилось у него в голове.

«Убить… искусно… Так, чтобы никто не услышал выстрела… прицелиться в грудь… Он упадет. Я нагнусь и неторопливо, бесшумно его прикончу». Минутная сцена вдруг представилась ему бесконечно долгой, распадающейся на ряд эпизодов. Его бил озноб. «Надо убить Лео незаметно. Тогда все будет хорошо».

Небо было серым; редкие прохожие, виллы, сады. Промчался автомобиль.

«В кармане — пистолет, вот — рукоятка, вот — курок». Микеле остановился, чтобы посмотреть номер дома, и его поразило собственное спокойствие.

«Если я и дальше буду так же спокоен, ничего не выйдет, — со страхом подумал он. — Надо рассвирепеть, преисполниться гнева…» Он двинулся дальше — дом номер восемьдесят три был в конце улицы. «Нужно разжечь в себе ярость, — снова подумал он. — Так… Почему я должен ненавидеть Лео?… Он соблазнил мать, затем — сестру… Всего несколько дней тому назад в своем доме он овладел ею… Нагая, обесчещенная… Моя сестра обесчещена… Моя сестра!.. С моей сестрой он обошелся, как с гулящей девкой… Овладел ею на своей грязной постели… Голая, она лежала в его объятиях… уступив похоти этого зверя… Какой позор!.. Я содрогаюсь при одной мысли об этом!.. Он опозорил Карлу».

Он провел рукой по подбородку, в горле у него пересохло. «К черту Карлу», — с отчаянием подумал он, чувствуя, что не в силах возненавидеть Лео. Все эти видения не привели его в ярость… Он снова остановился и посмотрел номер дома — шестьдесят пять. И тут он отчаянно испугался, что не решится на убийство. Сунул руку в карман, нервно стиснул пистолет. «К дьяволу их всех!.. Наплевать на причины… Я решил убить его и убью». Он ускорил шаг, минуя один дом за другим — все быстрее и быстрее. «Лео надо убить, и я его убью… Вот и все причины!..» Дом семьдесят пять, семьдесят шесть… перекресток… семьдесят семь, семьдесят восемь. Внезапно он побежал, пистолет больно бил о бедро. Он заметил, что навстречу ему идет по тротуару девочка лет десяти, держа за руку совсем маленького мальчика. Он подумал, что, пожалуй, поравняется с ними у дома Лео. Но все-таки успел первым добраться до ворот и юркнул в них, пожалев, что бежал слишком медленно. «Самое приятное было бы, — мелькнула мысль, — если бы Лео не оказалось дома». Он торопливо поднялся по лестнице и на второй лестничной площадке увидел номер квартиры Лео. Надпись на медной дощечке гласила: «Кавалер Лео Меру-мечи».

Он не позвонил — хотел сначала отдышаться. Постоял перед закрытой дверью, дожидаясь, когда сердце успокоится и перестанет бешено колотиться. Но сердце продолжало гулко биться в груди, и он невольно судорожно ловил ртом воздух. «Даже сердце и легкие, — с досадой думал он, — не подчиняются мне. — Он приложил руку к груди, стараясь унять нервную дрожь. — Сколько еще времени пройдет, прежде чем я не только душой, но и телом буду готов к действию?» Он сосчитал до шестидесяти, продолжая стоять в нелепой позе солдата, застывшего по стойке «смирно», перед закрытой дверью. Снова начал считать… Наконец устал, махнул рукой и позвонил. Трель звонка эхом отозвалась в пустой квартире. Ни шороха, ни звука шагов. «Лео нет дома», — с радостью и величайшим облегчением подумал он.

«Позвоню еще раз для очистки совести и потом уйду». Собравшись снова нажать кнопку звонка, он уже представил себе, что опять выходит на улицу и отправляется гулять по городу, свободный, беззаботный. Он уже забыл о своих планах мести, как вдруг за дверью послышались тяжелые шаги. Дверь открылась, и на пороге появился Лео.

Он был в незастегнутом халате, надетом на голое тело. Взлохмаченный, мрачный. Он посмотрел на Микеле сверху вниз и зевнул.

— А, это ты, — сонным голосом сказал он, не приглашая Микеле войти. — Что тебе надо?

Они поглядели друг на друга.

«Что мне надо?! — хотелось крикнуть Микеле. — Тебе, негодяй, это и самому отлично известно!» Но он сдержался. У него словно сдавило тисками грудь.

— Ничего, — выдохнул он. — Всего лишь поговорить с тобой.

Лео поднял глаза и смерил его наглым взглядом. На лице его была написана досада.

— Поговорить. Со мной? Чего вдруг? В такой поздний час?! — с преувеличенным изумлением сказал он, по-прежнему стоя на пороге. — Что же ты собираешься мне сообщить?… Послушай, Микеле, — добавил он, пытаясь закрыть дверь. — Я еще не совсем пришел в себя после сна. Не лучше ли нам встретиться в один из ближайших дней? Можно даже завтра. — И хотел захлопнуть дверь.

«Лжешь, ты вовсе не спал!» — подумал Микеле. Внезапно ему все стало ясно. «Карла у него… в его спальне». И он тут же представил себе, как она, голая, сидит на краю постели и напряженно прислушивается к разговору между любовником и неведомым посетителем. Он резко толкнул дверь.

— Нет, — сказал он прерывающимся голосом. — Нет, я хочу поговорить с тобой сегодня… Сию минуту.

Лео на миг растерялся.

— Ну хорошо, — процедил он наконец сквозь зубы, явно давая понять, что не следует злоупотреблять его долготерпением. Микеле вошел в переднюю.

«Карла там, в спальне», — подумал он в сильнейшем волнении.

— Признайся, — с трудом проговорил он, когда Лео затворил дверь и дружески положил ему руку на плечо, — признайся, — я помешал приятной беседе. Ведь в спальне у тебя сидит гость или гостья… Скорее всего красивая девушка, не так ли?

Лео повернулся и противно, с нескрываемым самодовольством усмехнулся.

— Что ты, — никого!.. Я спал, — слабо возразил он.

Микеле понял, что не ошибся.

Он сунул руку в карман и крепко сжал пистолет.