Равнодушные
Шрифт:
— Нет, — возразила Мариаграция. — Мерумечи прав, Микеле должен извиниться.
Микеле встал.
— Не волнуйся, я извинюсь… Итак, Лео, — обратился он к любовнику матери, — прошу извинить меня за грубость… — На миг он умолк, пораженный тем, как легко произносит эти унизительные слова. — Я обещаю, что больше это не повторится, — спокойно закончил он с простодушием шестилетнего ребенка.
— Вот и отлично, — не глядя на него, сказал Лео.
«Болван», — хотелось крикнуть Микеле этому надутому, самодовольному типу. Больше всех была рада мнимому примирению Мариаграция.
— Мой Микеле — добрый, любящий сын! — с внезапной нежностью глядя на него, воскликнула она. — Микеле послушался своей мамочки.
И если Микеле, принося свои извинения Лео, не испытывал ни малейшего чувства унижения, то теперь щеки его обожгло стыдом. «Как можно быть такой недалекой!»
— Я сделал так, как вам хотелось, — резко сказал он. — А теперь позвольте сообщить, что я устал и хочу спать. — Он механически, словно кукла, повернулся и, не попрощавшись, вышел.
Проходя через холл, он почувствовал, что кто-то бежит за ним вдогонку. Он обернулся — это была Лиза.
— Я специально пошла за тобой, — задыхаясь, проговорила она и взглянула на него странно горящими глазами, — чтобы сказать, что могу познакомить тебя с одним моим родственником… Он подыщет для тебя какую-нибудь работу… В своей фирме или в другом месте.
— Спасибо, — ответил Микеле, пристально глядя ей в глаза.
— Но тебе надо прийти ко мне… Там вы сможете встретиться, поговорить.
— Хорошо. — Чем сильнее волновалась Лиза, тем спокойнее и увереннее становился Микеле. — Когда?
— Завтра, — сказала Лиза. — Приходи завтра утром, пораньше… Он придет в полдень… Мы до тех пор успеем немного поболтать, верно?
Они снова посмотрели друг на друга.
— Зачем ты попросил прощения у Лео?! — внезапно воскликнула Лиза. — Ты не должен был этого делать! — горячо добавила она.
— Почему? — спросил Микеле. «Вот зачем ты за мной побежала», — подумал он.
— Причину так сразу не объяснишь. — Лиза вдруг заговорила тихо, таинственно. — И потом, здесь не место.
Они могут подумать, что мы тут… Но если ты придешь завтра, я все тебе расскажу.
— Хорошо, значит… до завтра…
И, пожав ей руку, стал подниматься по лестнице.
Лиза вернулась в гостиную. Карла, Лео и Мариаграция сидели в углу, возле лампы. Мариаграция, на которую падал яркий свет, говорила о Микеле.
— Видно было, — объясняла она любовнику, который, откинувшись на спинку кресла, слушал ее, не мигая, с мрачным выражением лица, — что ему тяжело дались эти извинения… Он не из тех, кто легко сдается. Он мальчик гордый… Душа у него гордая и чистая, как у меня, — с вызовом заключила она.
— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Лео, вскинув брови и пристально поглядев на Карлу. — Но в этот раз он хорошо сделал, что сдался.
Все трое умолкли, инцидент был исчерпан. И тут Лиза неслышными шагами подошла к Лео и невозмутимо спросила:
— Вы приехали на машине, Мерумечи?
Все трое обернулись к ней.
— На машине? — точно очнувшись ото сна, повторил Лео. — Конечно… Я приехал на машине,
— Вы не отвезете меня домой? — сказала Лиза. — Понятно, если вас это не затруднит.
— Ну, что вы, буду очень рад! Лео встал, застегнул пиджак.
— Идемте, я готов, — сказал он.
В душе он готов был послать ее ко всем чертям, — мало того, что у него ничего не вышло с Карлой, так еще придется везти эту дуру.
Но его спасла слепая ревность Мариаграции. Между ним и Лизой много лет назад был роман. Они даже собирались пожениться. Но затем появилась Мариаграция, недавно перед тем овдовевшая, и увела у своей лучшей подруги жениха. История, правда, давнишняя… «Вдруг этим двоим вздумается начать все сначала?» Мариаграция обернулась к Лизе.
— Нет, не уходи… Мне надо с тобой поговорить.
— Хорошо. — Лиза изобразила на лице замешательство. — Но тогда Мерумечи не сможет отвезти меня домой.
— О, насчет этого не беспокойтесь! Сейчас Лео и в самом деле был очень рад.
— Пока вы будете беседовать, я могу подождать в коридоре либо здесь… А Карла, — добавил он, посмотрев на девушку, — составит мне компанию.
Карла, тряхнув крупной головой, лениво поднялась и подошла к Лео. «Если я останусь с ним, — подумала она, — все будет кончено». Лео смотрел на нее с лукавой улыбкой, и эта улыбка заранее уверенного в успехе сообщника показалась ей отвратительной. Но какой смысл сопротивляться? Ее мучило нетерпеливое желание разом покончить со всем. «Скорее бы все кончилось», — повторяла она про себя, глядя на темную гостиную, в которой столько страстных надежд сгорело, развеялось пеплом, на напыщенные, глупые лица всех троих, стоявших возле лампы. И у нее было такое ощущение, будто она бросается в бездну. И притом так же легко, как самоубийца — в лестничный пролет.
Поэтому она промолчала.
— Но вы, Мерумечи, не знаете, — возразила Мариаграция, — сколько времени я продержу Лизу… Идите, идите… А мы вызовем такси.
В голосе ее слышались мольба и ревность. Лео был вежлив, но неумолим…
— Ничего, я охотно подожду. Какая разница — минутой раньше, минутой позже.
Мариаграция поняла, что проиграла, что ей не удастся разъединить Лео и Лизу. «Все ясно… он хочет ее подождать, чтобы потом поехать к ней». Мысль об этом была невыносимой. Она побледнела и уже с нескрываемой ревностью воскликнула:
— Что ж… идите и ждите ее в холле!.. Я вам мигом верну вашу Лизу. Не волнуйтесь, я ее и минуты лишней не задержу.
Она гневно взмахнула рукой, ее дрожащие крашеные губы искривились в горькой, недоброй усмешке. Лео пристально посмотрел на нее, пожал плечами и, ничего не ответив, вышел в коридор. Карла пошла за ним.
В коридоре Лео, будто невзначай, обнял ее за талию. Карла ощутила прикосновение его руки, но устояла перед желанием высвободиться. «Это конец, конец моей прежней жизни», — подумала она. В блестевших в полутьме зеркалах отразились их, казалось, сплетенные воедино тела.