Чтение онлайн

Теперь на него с интересом смотрел не только гном, но и Лиовен. Хелефайна давно догадалась, что Алекс — имя не настоящее. Странного людя судьба дала её Хакиму в товарищи. Хаким молчит, оберегает секреты Алекса, но Лиовен уверена: его настоящее имя она знает, слышала. Ещё немного, крошечный кусочек наводящей информации, и догадается, кто он. Пока остаётся только ждать.

Алекс и Тирно увлечённо обсуждали, как замкнуть контур телепорта.

— Тирно, — доказывал Алекс, — если контур замкнуть из центра — пропускная способность возрастёт вчетверо! А с периферии — только вдвое. Зато работы вдесятеро больше. А из центра — только и надо, что направляющие штыри к одной основе подвести.

— И провалиться на внесторонье, — ядовито ответил гном. — Силовой поток пробьёт даже одинарицу. И утянет тебя с собой.

— Если бы, — с неожиданной печалью ответил Алекс. — Тогда уже через две минуты я был бы у ворот верховной резиденции Ястребов, и заставил этих спесивых тварей прислать нам поддержку.

— Не смей так о Ястребах! — рявкнул Тзвага.

— Ты можешь ходить по внесторонью? — крикнул Тирно.

Алекс усмехнулся.

— Не надо на меня так смотреть. Многие ходочане умеют, ничего особенного здесь нет. А Ястребам, Тзвага, я просто не доверяю. Все, кому не лень, говорят о том, какие они правильные, расхорошие и замечательные спасители мира, но реальных дел что-то не видно, одна рекламная болтовня.

— Я тоже им не верю, — сказал Хаким. — В Весёлом Дворе о Ястребах много говорили, но как о серьёзном враге — никогда. Ордена словно играют в войну, только вместо глиняных куколок разбивают живых людей.

Тзвага не согласился, но спорить со старшиной не отважился.

— Так вы сможете настроить телепорт? — спросил он Алекса и Тирно.

— Сможем не сможем, но попробуем, — ответил Алекс.

— Нет, — жёстко сказал Хаким. — Слишком рискованно.

— Никакого риска. Ну даже если и затянет — что я, внесторонья не видел?

— Алекс…

— Телепорт мы настроим, — отрезал Славян. — И не спорь. Сам видишь — с таким ни войска переправить, ни раненых по целителям развезти.

От бессилия у Хакима желудок словно в узел скрутило. Проклятый мальчишка, упрямый и самонадеянный. И ведь не удержишь его, всё равно полезет, приказывай, не приказывай не послушает. А самое поганое — ведь он прав, телепорт настроить нужно.

— Я пойду с вами, — решил Хаким. — А вы оба наденете возвратки. Куда бы вас ни зашвырнула скрытая в телепорте сила, к чарокамному кругу Датьера вы вернётесь.

— Возвратки возьмём, — сказал Славян, — а вот тебе в телепортной сети делать нечего, только помешаешь.

— Я пойду с вами, — повторил Хаким.

Оставлять Славяна наедине с неведомой и непонятной опасностью он не собирался. «Какой бы шайтан ни спрятался в центре телепорта, прежде чем добраться до Славяна, ему придётся убить меня. А воина племени лухт и шайтану убить нелегко».

— Я тоже с вами пойду, — сказала Лиовен. — Я ведь дарко, Земля и Воздух — мои стихии. В наших долинах телепорты всегда настраивают дарко.

— Как раз четверо, — обрадовался Славян. — Квадрат составим, настройка гораздо быстрее пойдёт.

Последнее, что Славян запомнил — обезумевший от ужаса крик Хакима. «Бедняга, — пожалел его Славян. — Со стороны пространственный разлом выглядит как вспышка белого пламени. Наверное, решил, что я заживо сгорел. Но Лиовен всё ему объяснит».

От злости на собственную глупость хотелось завыть. Ну как можно было лезть настраивать основу с возвраткой? У них встречные силовые потоки! Но Славян возратками не пользовался никогда и забыл, как они работают. Да и о самой возвратке забыл, что для ходочана простительно — возвраток они не носят.

Но всё равно — глупо. Так глупо, что от стыда хочется повалиться куда-нибудь ещё глубже внесторонья.

Одно утешение: датьерский телепорт теперь работать будет лучше не в четверо, а в десятеро.

Славян сдул с ладони пыль от рассыпавшейся возвратки, вытер ладонь о штаны. Надо выбираться. Только вот куда? К резиденции Ястребов, больше некуда. Домой по-прежнему нельзя, да и ребят бросать накануне боя не годится. Славян сосредоточился, вспоминая, как выглядит парадная лестница резиденции, был там один раз с Тином.

Силовой поток подхватил его как щепку, закружил.

Идиот!!! Ну как можно было после разлома остаться в русле прежнего силового потока?! Ведь пойдёт отдача! За восемь с небольшим месяцев на одинарице Славян растерял все свои ходочанские навыки. Одно помнил твёрдо: если несёт потоком — не сопротивляться, раздавит. Пусть поток выбросит, там дальше разберёшься, но только не сопротивляться, не пытаться перенаправить.

Поток швырнул его на межстороннюю стену, от удара едва не треснули рёбра. А вот этого быть не должно, так просто не бывает. Но провалился-то он с одинарицы, какие это может вызвать эффекты и возмущения, не знает никто, ходочане всегда шарахались от одинарицы как от чумы.

Славяна опять подхватило волной и понесло к стене. Теперь он успел слегка направить поток так, чтобы тот мог пробить стену, и не Славяном, а собой. С двухметровой высоты Славяна швырнуло на горячий песок. Пригодились весёлодворские тренировки, упал правильно, ничего не сломал и не отбил. Сверху обрушился силовой поток. Славян потерял сознание.

…Очнулся на постели. Чистое светлое бельё, приятный запах какой-то сладковато-пряной отдушки. Маленькая белостенная комната, из мебели только кровать, шкаф и стул у окна. Ставни закрыты, сквозь них пробивается свет опаляюще-жаркого утреннего солнца. А в комнате прохладно. И безопасно. За время плена Славян научился чувствовать все оттенки опасности, но здесь нет ничего угрожающего. Вообще нет, и пространство надёжное, принимающее, словно вернулся в Нитриен. Домой. В гостях так не бывает, там ты всегда чужой, даже будь ты гость желанный и дорогой, которого никому не хочется отпускать — как в Эндориене, Латирисе, Калианде или Датьере.

Здесь Славян именно дома. Но это не Нитриен. И не вилла отца. Пространство совершенно незнакомое, ходочане в таких вещах не ошибаются — Славян здесь ещё не был, но, тем не менее, оно признало его своим. Почему?

Открылась дверь, вошла добродушная мулатка лет сорока. Босая, в красном топике и белой в красной горох молодёжной юбочке. Наряд ей к лицу и к фигуре, соблазнительная женщина.

— Очнулись? — обрадовалась она. — Сейчас я принесу бульон.

Женщина ушла, вернулась с большой глиняной кружкой и полотенцем. Помогла Славяну приподняться — он был слаб, как после тяжёлого приступа, прикрыла полотенцем, напоила. Бульон оказался очень крепким, наваристым, пах целебными приправами.