Чтение онлайн

– Хотя чего уж таить, так и есть. Не переношу вида крови, – беззлобно покивал Вторак. – От меня жена из-за этого ушла. Мол – что ты за мужик, если даже курице не можешь башку отрубить? Все сама да сама. А что касаемо соли, так мы даже в похлёбку её не взяли, чужая, брать нельзя.

Ярослав отметил слово душегуб. Раньше он такого не слышал, но учитывая контекст разговора, понял, что так называют убийц. Видимо тот, кто губит души. Интересно. И соль чужую не взяли. Разбойники бы так себя не повели.

Мужики уже успели отойти от их “знакомства” и вели себя вполне спокойно, хоть к Ярославу спиной и не поворачивались. Но и напряжения от них он не чувствовал.

– А ты сам-то, Ярик, как сюда попал? – спросил Зозуля, потирая ушибленную ранее скулу и поморщившись. – Говоришь ты как-то чудно, да и одежда у тебя не нашенская. И дерешься ты больно. Откуда ты? Путник?

Ярослав призадумался. Правду говорить? Если это действительно какое-то средневековье, то откровенную историю его могут и на костре вместо чучела сжечь, потыкав перед этим вилами, для порядка. Выдумать что-то? Так легко самому и попасться на вранье, да и смысл какой? Ему ведь самому бы разобраться в происходящем.

Поэтому Ярослав решил рассказать правду, хоть и не всю.

– Да странная ситуация вышла, – начал он. – Я помогал бабушке своей кхм… – он задумался, пытаясь подобрать слово. Очень уж чудно говорили здесь люди, и многих слов не понимали. Ярослав не знал, поймут ли они слово погреб, поэтому попытался изъясняться максимально просто. – Помогал, в общем, бабушке землянку копать.

– Землянку? – оживился Зозуля, – а что за землянка, глубокая? А для чего? А почему избу не сложил?..

– Да подожди ты, – оборвал товарища Вторак, – дай рассказать человеку, интересно же.

Что ж, слово бабушка они поняли. Уже хорошо. Теперь бы про погреб пояснить. Может, и про погреба не знают?

– Изба у нее уже есть. А землянка – это так, чтобы было где провизию летом хранить. Мясо там, репу, – продолжил Ярослав. – Ну а дальше и правда интересно. В общем, копал я копал, куда-то не туда выкопал, а потом на меня вдруг темнота обрушилась, будто по голове кто-то ударил, а дальше я оказался посреди леса. И ни бабушки, ни землянки нет.

Парень оглядел мужиков, но те переглянулись, синхронно покачали головами, затем снова уставились на Ярослава, продолжая внимательно слушать.

– Слышь, Ярик, а ты нам все рассказал? – вступил в разговор молчун Неждан. – А в той темноте совсем ничего не было? Или что-то было?

Ярослав призадумался на краткий миг. Говорить или нет? Решил, что хуже не будет.

– Ну да, был там старик. Только он мертвый. Правда, он хоть и мертвый, но что-то мне говорил.

Соколов не стал уточнять, что старик был не просто мертвым, а сидел в погребе (или, где он сидел, в какой клети?) в виде скелета. Но какая разница? Скелет, это просто остатки мертвеца.

Кажется, местные такому не очень-то и удивились. Эка невидаль, мертвый старик. Кого таким удивишь?

– Значит, колдун это был, – решительно сказал Зозуля. – Колдуны, они даже мертвые, своей силы не теряют. А ты, парень, скорее всего, в могилу такого колдуна и попал, а он не захотел, чтобы в его могиле посторонние находились. Вот, он тебя и зашвырнул, куда ни попадя.

Отчего-то Ярослав в такое поверил. Колдуны, они и впрямь, все могут. Ведь не случайно же он оказался в чужих краях? Ну, не сам же из погреба выкопался и в лес прилетел. А теперь вот тут, слушает всякую ересь. Или не ересь?

Ярослав решил рассказать чуть больше. Может местные прольют свет на некоторые загадки?

– Видел в лесу ловушку охотничью, кажется, такую называют силки, это не ваша была?

– Мы тебе не охотники, – отмахнулся Вторак. – А ловушку какой-нибудь охотник поставил. Они сюда иной раз забредают. Но коли он тебя не видел, то ничего страшного.

– Потом встретил еще одного мужичка, но тот мне не показывался на глаза, а только шишками кидался. Но зато показал, как к дороге пройти. Назвался хозяином леса. Ну а потом я вас встретил.

Ярослав благоразумно умолчал про пинок под зад, который отвесил ему невидимый лешак. И слух слово леший говорить не стал.

– Ух ты, повезло тебе парень, – усмехнулся Вторак. – Хранитель леса мог бы тебя и в бурелом завести, ты бы оттуда ещё два дня выбирался. Любят хранители пошутить над простаками, а особенно над путниками, которые ничего не ведают.

– Ну, вообще-то наш хранитель он безобидный, – вступил в разговор Зозуля. – Иные хранители сами могут путника в болоте утопить, а наш добрый. Просто он не любит, если с ним не поздороваются, и не попросят разрешения сквозь лес пройти. Но если попросил – он тебя от всех напастей защитит, и в кости не проиграет.

– Что он не сделает? – вытаращился Ярослав. Он уже был готов допустить, что в этих лесах существуют какие-то хранители. Сказочные, блин. Но чтобы они еще и в кости играли? В кости, это вроде, когда бросают два кубика с точками на гранях, а у кого больше выпадет точек, тот и выиграл? Странные какие-то сказочные персонажи.

– Так скучно хранителям в лесу, – охотно пояснил Зозуля. – Сидят они себе целыми днями, даже поговорить не с кем. Коли человек придет – всё радость. А люди-то просто так в лес не ходят, всё по делу. Дровишек запасти, грибы да ягоды собрать. Охотники зверя да птицу бьют. Людям-то не до разговоров. Конечно, если хранитель остановит, то поговорят, но о чем говорить-то? Хранителям наши дела неинтересны, а нам их без надобности. Вот, они от скуки всякие развлечения и выискивают. И аукают дурным голосом, а еще в кости играют. Однажды, – хихикнул разбойник, – наш хранитель своему соседу из дальнего Закордонья всех тутошних зайцев проиграл. Вот зрелище-то было! Мы всей деревней смотреть кинулись! А зайцы, бедненькие, идут, словно река течет. И не хотят они из своих лесов уходить, а и деваться некуда – их хозяин проиграл.

Ярослав представил, как несчастные зайцы, понурив уши, бредут, словно заключенные и ему стало не по себе. И сразу ж стало жалко бедненьких зайчиков.

– М-да, порядочки тут, – пробормотал он. – Хранители леса, вместо того чтобы лесную братию охранять, свое поголовье в кости проигрывает.

– Да ничего, он их по весне всех обратно отыграл, – беззаботно хихикнул Зозуля. – И не только своих, но и чужих. Видно было – кто свой заяц, из наших лесов, а кто чужой. Наши-то радостные бегут, а чужие понуро. Наши-то ещё и чужих зайчих взяли, так что у нас теперь от зайцев деваться некуда.