Чтение онлайн

– Н-нет, сэр. М-м-мистер К-к-крэнфилд вообще не давал Хьюзу никаких инструкций.

– Почему?

Томми оробел и сказал, что не знает. Крэнфилд вспылил в очередной раз, фыркнув, что Хьюз выступал на Уроне двадцать раз и сам прекрасно знает, что делать.

– Может быть, вы обсуждали план скачки раньше, с глазу на глаз?

На это Крэнфилду нечего было фыркнуть, потому что, разумеется, мы перекинулись парой слов наедине. В самых общих выражениях. Оценивая противников. Намечая общую стратегию.

– Да, мы с Хьюзом обсуждали скачку в принципе. Но никаких особых указаний он не получал.

– Значит, если верить вашим словам, – сказал Гоуэри, – вы настраивали на победу обоих ваших жокеев?

– Да, это так. Мои лошади всегда стремятся к победе.

Гоуэри покачал головой:

– Это утверждение не подкреплено фактами.

– Вы называете меня лжецом? – осведомился Крэнфилд.

Гоуэри ответил молчанием, которое явно было знаком согласия. Томми Тимсону сказали, что он свободен, а Крэнфилд бурлил рядом со мной, словно закипевший чайник. Я же вдруг начал замерзать, и, хотя в помещении было жарко натоплено, озноб не покидал меня. Я решил, что мы уже наслушались на сегодня достаточно, но ошибся. Они приберегли самое худшее напоследок. Им нужно было достойно увенчать ту пирамиду лжи, что сооружалась на протяжении всего расследования, а потом полюбоваться на собственное творение.

Поначалу худшее выглядело вполне безобидным. Вошел тихий стройный человек лет тридцати с совершенно не запоминающимся лицом. Теперь, по прошествии суток, я не могу вызвать в памяти ни его внешность, ни голос и все же всякий раз, когда вспоминаю об этом человеке, начинаю трястись от бессильной ярости. Его звали Дэвид Оукли. Профессия – агент по расследованиям. Живет в Бирмингеме.

Он стоял у края стола, за которым восседали судьи, сохраняя полнейшее спокойствие, время от времени заглядывая в блокнот на спиральках. И все то время, пока он говорил, на его лице не выразилось никаких эмоций.

– Действуя по инструкции, я посетил квартиру Келли Хьюза, жокея из конюшни Корри-хауз, что расположена в Корри, графство Беркшир, через два дня после розыгрыша «Лимонадного кубка».

Я чуть было не вскочил с кресла с протестом, но, пока я пытался построить фразу, он как ни в чем не бывало продолжил:

– Мистера Хьюза не было дома, но дверь оказалась открытой, и я вошел, чтобы подождать его в квартире. За это время я сделал ряд наблюдений. – Он ненадолго замолчал.

– Это еще что такое? – обратился ко мне Крэнфилд.

– Понятия не имею. Я вижу его впервые.

Между тем Гоуэри не давал нам вздоху-продыху:

– И вы кое-что там обнаружили?

– Да, милорд.

Гоуэри извлек из кипы три больших конверта и передал Трингу и Плимборну. Ферт уже взял себе конверт сам. Он успел ознакомиться с его содержимым, еще когда Оукли только вошел в комнату, и теперь смотрел на меня с явным презрением.

В каждом из конвертов было по фотографии.

– Это фотография того, что я обнаружил на комоде в спальне Хьюза, – пояснил Оукли.

Энди Тринг глянул на фотографию, затем посмотрел еще раз, пристальней, и после этого поднял голову. На его лице было написано отвращение. Он впервые за все это время посмотрел на меня и поспешно отвел взгляд.

– Я хочу посмотреть эту фотографию, – хрипло потребовал я.

– Разумеется, – сказал Гоуэри и подтолкнул свой экземпляр в мою сторону. Я встал, сделал три шага и уставился на снимок.

Несколько секунд я смотрел на него, не понимая, что все это означает, а когда наконец понял, то чуть было не задохнулся от возмущения. Фотография была сделана сверху, и снимок получился безукоризненно отчетливым. Виднелся угол серебряной рамки и половина лица Розалинды, а из-под рамки высовывался листок, на котором стояло число следующего после розыгрыша «Лимонадного кубка» дня. Записка состояла из трех слов, с подписью инициалами: "Как договаривались. Спасибо. Д. К.".

Рядом была разложена веером, как карты, большая пачка десятифунтовых купюр.

Я поднял глаза и встретил взгляд лорда Гоуэри. Я чуть было не отвел свой взгляд – такая непреклонная решимость была написана на его лице.

– Это подлог, – сказал я не своим голосом. – Это явный подлог.

– Что это? – спросил за моей спиной Крэнфилд, и в его голосе явно послышалось предощущение катастрофы.

Я взял со стола снимок и передал ему, чувствуя, что у меня отнимаются ноги. Когда до Крэнфилда дошел смысл фотографии, он медленно поднялся на ноги и низким голосом произнес с подчеркнуто официальными интонациями:

– Милорды, если вы можете поверить этому, то вы поверите чему угодно.

Его слова не возымели ни малейшего эффекта.

Лорд Гоуэри просто спросил:

– Насколько я понимаю, это ваш почерк?

Крэнфилд отрицательно покачал головой:

– Я этого не писал.

– Будьте так добры написать тот же текст вот на этом листке, – сказал Гоуэри, пододвигая к краю стола листок чистой бумаги. Крэнфилд подошел к столу и сделал, о чем его просили. Никто не сомневался, что оба текста будут похожи, и они не ошиблись. Гоуэри передал листок для изучения другим стюардам, и они после недолгого разглядывания покивали головами.

– Это подлог, – повторил я. – Я никогда не получал такой записки.

Гоуэри не обратил на мои слова никакого внимания. Вместо этого он сказал Оукли:

– Расскажите, пожалуйста, где вы нашли деньги.

Оукли зачем-то снова заглянул в свой блокнот.

– Деньги были вложены в записку, перевязаны резинкой, и все лежало за портретом подруги Хьюза, который виден на снимке.

– Это неправда, – сказал я, но напрасно трудился открывать рот.

Все равно никто мне не верил.

– Я полагаю, вы сосчитали деньги?

– Да, милорд. Там было пятьсот фунтов.

– Никаких денег там не было! – крикнул я. Без толку. – И вообще, – отчаянно попытался я достучаться до всех них. – Зачем мне брать эти пятьсот фунтов от кого бы то ни было, если, выиграв приз, я получил бы никак не меньше?

На какое-то мгновение мне показалось, что я выиграл очко. Что они вдруг оказались в замешательстве. Наивный человек. И на это был заготовлен ответ.

– Как объяснил нам мистер Джессел, владелец Урона, – ровным голосом пояснил Гоуэри, – вы получаете десять процентов от суммы выигрыша – по официальным каналам, чеком. Это означает, что все деньги, получаемые вами от мистера Джессела, облагаются налогом, а поскольку вы платите весьма значительные налоги, то из пятисот фунтов, которые вы получили бы от мистера Джессела, на налоги ушло бы пятьдесят процентов, а то и больше.