Рассказы
Шрифт:
А те, другие, уже не летали, — сбившись в тесный дрожащий кружочек, они с болью смотрели на мертвых и зловеще грозили кому-то своими красивыми лапками.
«Я не виноват!» — шептал Колька…
«Я, право, не виноват!..»
Он грел их своим дыханием, целовал их головки, расправлял крылышки…
Бабочки молчали.
Когда Колька дополз до своего сундука и уснул, ему приснился сон. Снилось ему, что мертвые бабочки вдруг ожили и начали шевелиться… Они хотели подняться, чтобы вспорхнуть и полетать по комнате, но не могли. Они цеплялись лапками за черный шелк платья. Долго карабкались, ползли куда-то… Шевелили усиками… Оглядывались на Кольку… Потом падали в грязную липкую лужу и тяжело, долго трепыхались.
Колька мучился и шептал:
«Я нечаянно!..»
«Я не знал!..»
Но бабочки молчали, укоряя его взглядами. И крылышки их тяжело волочились сзади, как шлейф платья…
А те, что остались в живых, — плакали маленькими красными слезками…
Бешено кружились над его головой…
Царапали лапками…
Били крыльями…
И кричали, как Берта Яковлевна:
«Вот тебе!.. Вот тебе!..»
Колька не плакал.
(Редакция Олег Рубанский)
(Опубликовано в газете «Домовые ведомости» № 4, 5)