Рассказы
Шрифт:
И поверила Фаншетта.
Шесть недель не сводит взоров Арлекин с своей Фаншетты, шесть недель одно и то же он твердит, глядя ей в очи:
— Ты, как майский день, прекрасна!
Шесть недель!
А на седьмую приглянулась Коломбина.
Это случилось давно, но это случалось и раньше.
И Фаншетта не зевает. Что ж? Понравился паяц ей. Разве сердцу что закажешь?
Был паяц красив собою. Куда лучше Арлекина! Весел, мил и остроумен. Как талантен! Как изящен! С ним лишь счастлива Фаншетта. Арлекину в очи глядя, она думает:
«Какое же здесь сравнение быть может?»
В поцелуях этот — школьник, а паяц — любви учитель. Лишь в его объятьях только и поймёшь, любовь что значит. Сколько нежности во взгляде, сколько страсти в поцелуях. Арлекин же…
Арлекин же?.. Арлекин, Фаншетту нежа, лишь мечтал о Коломбине.
Это случилось давно, но это случалось и раньше.
Страсть свою сдержать не в силах, порешила вдруг Фаншетта убежать от Арлекина.
Арлекин наш занят чем-то (вероятно, Коломбиной). Арлекина дома нету. И Фаншетта поспешает собирать свои пожитки.
А паяц стоит на страже. Гей, Фаншетта! Поскорее! Арлекин идёт проклятый!
И Фаншетта поскорее, второпях не разбирая (до разбору ль?), прячет письма.
Письма, что писал паяц ей. Письма, дышащие страстью, буква каждая в которых поцелуем дышит знойным.
Пусть не знает Арлекино, с кем Фаншетта убежала! Пусть не знает, что давно уж рогоносцем он гуляет!
— Гей, Фаншетта! Поскорее! Арлекин подходит близко!
И Фаншетта, по ошибке, прячет письма не паяца, а те письма Коломбины, что писала к Арлекину.
Это случилось давно, но это случалось и раньше.
Раз Фаншетта захотела прочитать паяцу снова все те письма, что писал он.
— Чтобы клятвы не забыл ты, чтоб словам любви и ласки у себя же поучился! Чтобы нежностию прежней окружал свою Фаншетту, чтобы помнил, что изменой я убила Арлекина!
И ведь надо же случиться!
Мысль такая ж точка в точку вдруг пришла и Арлекину.
Захотел он Коломбине прочитать её же письма, Коломбине чтоб напомнить про весну любви взаимной, — той любви, что погубила его бедную Фаншетту. Ведь Фаншетта, догадавшись про измену злую мужа, убежала и, наверно, нет бедняжки уж на свете.
Со слезой невольной оба в один час, в минуту ту же, Арлекино и Фаншетта принялись читать те письма.
Нет! Представьте удивленье!
— Изменила мне Фаншетта!
— Изменил мне Арлекино!
И с отчаяньем во взгляде восклицают в один голос:
— Это случилось давно, но жаль, что со мною не случилось этого раньше!