Чтение онлайн

Ваха решительно встал и, подхватив сумку, направился к соседям. — Прошу прощения, — сходу заговорил он по-чеченски. Телохранитель дернулся, собираясь загородить Вахе дорогу, но тут же повинуясь еле уловимому жесту однорукого, опустился назад на стул.

— К какому тейпу принадлежит уважаемый? — быстро спросил Ваха.

— Беной, — удивленно подняв брови, ответил однорукий. — Туккхум Нохчмахкахой. А что?

Ваха почувствовал, как колени у него стали ватные, и плюхнулся на стул.

— Я тоже, — сказал он едва слышно. Если это не знак свыше, то что?

— И кто твои родители?

Ваха мгновенье молчал. — Я очень прошу отнестись к моим слова с вниманием, — осторожно сказал он. — В это сложно поверить. Однорукий поощряющее кивнул. — Уважаемый слышал об английском писателе Герберте Уэллсе? Книга называется "Машина времени".

— Да уже лет десять назад как читал, — недоумевающе, ответил тот.

— Вот! — радостно воскликнул Ваха и приступил к процедуре ознакомления с чудесами техники и рассказу о замечательных возможностях обогатиться.

— Интересно, — сказал через час офицер. — Очень интересно. Допустим, я верю. И что хочет от меня пришелец из будущего? Надеюсь, его машина времени не потерялась случайно, как в романе? Искать не требуется?

— Нет никакой машины времени, — с досадой сказал Ваха. — Насколько было бы проще, если бы она существовала.

Нет. Я попал сюда совершенно случайно. Это воля Аллаха. Он хочет, чтобы я изменил прошлое.

— Аллаха? — переспросил офицер.

— Да! — страстно воскликнул Ваха. — Нет другого объяснения. Я знаю будущее, и в нем наш народ не ждет ничего хорошего. Другого объяснения нет, — повторил он.

— Умар, — сказал однорукий, обернувшись к телохранителю.

— Да? — мгновенно отреагировал тот.

— Сдай билеты и возвращайся. Найди извозчика и пусть подождет у входа, мы возвращаемся к брату. Обезьяночеловек молча встал и направился к выходу. Все время он молча сидел, не обращая внимания на разговор. Только отдал должное принесенному обеду, а все остальное время по-прежнему зыркал нехорошим взором в сторону посетителей.

— Я слушаю, — сказал однорукий, оборачиваясь к Вахе. Тот напрягся и постарался выложить все, что он помнил из истории Ичкерии в 20 веке. Получилось путано, он сам чувствовал, чтобы рассказать о событиях 40-х, надо было пояснять кто такие Ленин и Сталин, чтобы изложить историю войны с федералами, пришлось возвращаться к Горбачеву.

— А евреи при чем? — удивленно спросил на середине рассказа офицер.

— Как причем, — вскипел Ваха, — да они все время сидели у власти. В 1919 году из пяти членов Политбюро двое, да и Ленин с еврейской кровью, так что трое. В 1921 — трое из пяти и Ленин впридачу. И так все время! А в ЧеКа их половина была и когда нас выселяли деда такой жид с лейтенантскими погонами ударил.

— Но этот самый Джугашвили, он же грузин?

— Или грузин, или осетин, а может вообще еврей грузинский, никто толком не знает.

— Но ведь были и русские, и другие в правительстве. Да и без поддержки русского народа ничего бы не случилось?

— Да что русские, — пренебрежительно ответил Ваха. — Русские — скот. У них всегда имеется пастух. В древности норманы, теперь немцы. У царей, наверное, ни одной капли славянской крови нет. Почему бы не занять это место чеченцу?

— Ага, — сказал однорукий, увидев в дверях Умара. — Пойдем. Он положил на стол деньги для официанта. — Все это надо выслушать очень подробно и сначала хорошо подумать, чтобы не наломать дров. И нам… Нам! — радостно подумал Ваха. — Есть контакт! — Понадобится человек с большими деньгами и хорошими связями. Выпускать такую информацию из семьи глупо. Поэтому едем к моему брату Исаю. Меня, кстати, Юсуп зовут, — усмехнувшись, сказал он. Ты все равно не понимаешь, как правильно называть. Благородие от высокоблагородия не отличаешь.

Извозчик остановился у богатого двухэтажного особняка. Из дверей торопливо вышел человек в расстегнутом черном сюртуке. На фоне еще двух охранников в черкесках торчавших у входа смотрелся он уморительно. Сходство с одноруким бросалось в глаза. Это явно был его родной брат.

— Что случилось? — спросил он встревожено. — Почему ты вернулся?

— Случилось, — ответил Юсуп. — Очень серьезная вещь случилась. Проводите вот его, — он кивнул на Ваху, — в комнату, где у нас гости, — с подчеркнутой интонацией, — останавливаются, — сказал он. — А нам, брат, надо поговорить с глазу на глаз.

— Пойдем, — сказал Умар, Вахе.

Ваха метался по комнате как тигр в клетке. Он не понимал, что происходит. Его поселили в отдельном котеджике, стоящем в саду, с задней стороны особняка. Все бы ничего, но в комнате кроме кровати, стола и стульев не было никакой мебели. Так заложников ценных содержат, а не гостя. На окнах решетки и в соседней комнате постоянно сменяясь, находились два охранника. В разговоры они не вступали. За все время только один из них открыл рот, чтобы сообщить, что мясо есть можно, в этом доме всегда готовят по Закону.

Сначала его усадили за писанину и Ваха создал доклад страниц на триста, даже о том, что помнил смутно. Это они настоятельно просили. Они, потому что кроме двух братьев появился еще и третий. После первых же вопросов, Ваха явственно увидел, как сквозь плечи гражданского пиджака стали просвечивать гебисткие погоны. На прямой вопрос Юсуп подтвердил, что тот служит в жандармерии, по политической части, но заверил, что ни к какому начальству ротмистр не пойдет. Он тоже Гелаев, сын родного брата их отца и против родственников не пойдет. Все останется в семье.

Три недели его мучили вопросами, выдаивая информацию. Иногда возвращаясь из-за обмолвки назад и снова уточняя уже неоднократно обсужденный вопрос. Ваха сам поражался, как оказывается много можно вспомнить, если умело спрашивать. В голове сохранилась масса всякого, совершенно ненужного, но при внимательном рассмотрении в этой обстановке интересного. Ну, что например мог он вспомнить о реформе Столыпина, если историки до сих пор между собой договориться не могут эффект был положительным для страны, отрицательным или нейтральным? Оказывается, кое-что помнил, хотя в его интересы это никогда не входило. Там в газете прочитал, здесь что-то слышал.