Рассказы

— Свет, — ворковала Нинка. — Светочка, ну что тебе стоит? Ну сходи, будь другом, один раз, честное слово! А? Он такой интересный…

— Отстань, — как можно тверже сказала Света. — Сама иди, раз он такой интересный.

— Я не могу, — проникновенно зашептала Нинка. — Павлик позвонил! Представляешь? Сам! К Сысоевым зовет! Прямо сейчас!

— Твой Павлик — придурок, — брезгливо сказала Света. — И Сысоевы его — такие же.

— Ну и что? — искренне удивилась Нинка. — Зато у них знаешь какие люди бывают? У них даже с дипломатом можно познакомиться!

— Ага, — ехидно перебила Света. — Знакомишься со всеми подряд, а мне на свидания ходить.

— В последний раз! — горячо заверила Нинка. — Никогда больше не попрошу! Честное слово! А Павлик тебе что-нибудь Стругацких достанет… А?

Света вздохнула и с сомнением посмотрела на сестру. В последнее время они стали заметно отличаться друг от друга, и выдавать себя за Нинку становилось все труднее. Нинка поняла ее взгляд и обрадовано затарахтела:

— Да мы только вчера познакомились! Мы с девками из кино шли, в одиннадцать, темно уже было, он и не разглядел меня толком!

— А рост? — уныло напомнила Света, уже сдаваясь.

— Да я на каблуках была!

— А волосы?

— Скажешь — покрасилась.

— А голос?

— Между прочим, у нас голоса похожи, — скрипуче заявила Нинка. — Ты, главное, не смейся. И вообще не обязательно много разговаривать.

Света поморщилась. Это уж точно, стоит заговорить — и тут же расшифруют. Когда-нибудь нарвется она на неприятности из-за этой дуры. Но Стругацкие — это достойная плата.

— Ты хоть знаешь, кто он такой?

Нинка замешкалась с ответом, глядя в зеркало, делала вид, что поглощена макияжем, а сама напряженно вспоминала, наморщив лоб и открыв рот. Ну-ну.

— Юрий Борисович! — наконец сказала она. — Да, его зовут Юрий Борисович. Фамилию не помню, но какая-то красивая. Девятнадцать лет. Радист. Спортсмен.

— Спортсмен? — неприятно поразилась Света. — Не пойду.

— Да он любитель, — засуетилась Нинка. — Просто так занимается, для здоровья. Никаких разрядов… Если только по шахматам? Вроде он о шахматах говорил. Свет, сходи, а? Он уже почти двадцать минут ждет.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Света.

Нинка выглянула в окно и довольно хмыкнула:

— Видишь, на лавочке, спиной к нам? Стриженый и с плечами.

Стриженый с плечами сидел не шелохнувшись, и было в его позе такое спокойное терпение…

— А на какое имя отзываться? — хмуро спросила Света.

— Так я сказала, что меня Светланой зовут. — Нинка невинно хлопнула ресницами и с надеждой посмотрела на Свету. — Может, накрасишься, а? Чуть-чуть… Только глаза и губы… Нет? Ну, хоть черные очки надень, что ли.

Света подходила к лавочке с противным чувством вины за то, что опоздала. Хотя вообще при чем тут она? Все, в последний раз. Она обошла лавочку, остановилась перед сидящим на ней парнем и сказала:

— Здравствуйте, Юрий Борисович.

И тут же забыла о нем. Потому что рядом с ним на лавочке лежала большая семиструнная гитара, а на ней — роскошный том Стругацких: «Трудно быть богом», «Хищные вещи века» и «Попытка к бегству» под одной обложкой. «Попытку к бегству» она еще не читала.

— Светочка. — Парень встал и оказался на голову выше нее. — Я уже не надеялся, что ты придешь.

— Я… э-э-э… нечаянно, — подражая Светкиной интонации, сказала Света, слегка отворачиваясь, чтобы скрыть лицо. — То есть я хочу сказать — опоздала нечаянно. Так получилось.

— Ну да, я понимаю. — Парень взял со скамейки книгу и гитару, гитару закинул за спину, книгу зажал в правой руке, а левой слегка обнял Свету за плечи. — Куда пойдем?

Света осторожно выскользнула из-под его руки и шагнула чуть в сторону. Бабник. И с кем хоть Нинка все время знакомится?

— Тебе сколько лет? — неожиданно спросил парень.

— Семнадцать, — сказала она. Подумала и добавила: — С половиной. А что?

— А старшая сестра у тебя есть?

— Нет, старшей нет, — с некоторым облегчением ответила Света. Нинка была на полтора года младше, так что врать пока не приходилось.

— А что у тебя с волосами? — вкрадчиво спросил он.

Ну вот, началось. А почему это у тебя такие большие уши…

— Отрастила, — хмуро буркнула Света. — То есть покрасила. Ну так куда мы идем?

Прием сработал — парень отвлекся от обсуждения цвета ее волос.

— В парк, — сказал он. — У меня там лавочка есть, можно сказать — личная. Много тени и цветов. Сейчас увидишь.

Они прошли дворами пятиэтажек, потом каким-то переулком мимо длинной кирпичной стены и вышли к речке, на высокий берег, густо застроенный старыми частными домишками, окруженными такими же старыми, непроходимыми садами. Сады плавно переходили в небольшой полуодичавший парк, и в глубине этого парка было что-то вроде беседки — десяток тонких длинных столбиков, врытых в землю полукругом, увитых плющом, а вокруг — заросли пионов, шиповника, мелких белых роз, ирисов, календулы и еще чего-то. В беседке стоял старый деревянный диван с вычурной резной спинкой с остатками темного лака и отполированным добела изящно вогнутым сиденьем.

— Вот моя лавочка, — с нескрываемой гордостью сказал парень. — Здорово, да?

Совсем мальчишка, — снисходительно подумала Света и сказала:

— Правда здорово. А почему вас по имени-отчеству зовут?

— Никто не зовет, — удивился он. — Меня все зовут Сокол. Это у меня фамилия такая. Давай посидим, поговорим, пообщаемся.

Вообще-то ей не очень хотелось с ним общаться. Она еще не поняла, нравится он ей или нет. Стругацкие, которых он бросил на лавку рядом с собой, — те нравились. Света вздохнула и села рядом с книгой.