Рассказы
Шрифт:
– Обязательно займи Ордынца.
Юлька опешила – но классная уже отступала к своему столу, давая тем самым понять, что разговор окончен.
Два дня Юлька маялась, не зная, как подступиться к внезапно возникшей проблеме; потом разозлилась и решила, что Ордынцу ничего не сделается, если обличенная властью культ-масс-сектора Юлька скажет ему коротко и внятно: «Подготовь то-то и то-то к такому-то числу». Ничего он, конечно, не подготовит, но вот совесть у Юльки будет чиста.
На гребне куража Юлька дождалась большой перемены и подошла к последней парте, где в вечном одиночестве обретался Ордынец.
– Эй, Ордынец!
Он поднял на нее глаза.
Слова застыли у Юльки на губах. Ей показалось, что ее с размаху зашвырнули в ледяную воду и теперь внимательно наблюдают, как она там барахтается.
– Что? – спросил Ордынец после паузы. Будто желтобрюхий варан облизнулся раздвоенным язычком и тихо спросил: что?
– Ничего, – сказала Юлька и поспешила прочь.
Дорога к двери показалась ей долгой, как кишка; она уходила, чувствуя прилипший к спине холодный вязкий взгляд. Ну уж нет, ей, Юльке, ничего от Ордынца не требуется, ну его, пусть его, черт с ним…
Степка Васенцов, видевший все от начала до конца, сочувственно ей улыбнулся.
А еще через несколько дней вялотекущий конфликт с хулиганом Саенко обострился.
На последнем уроке Саенко ткнул Юльку циркулем – прямо под лопатку. Юлька зашипела сквозь зубы и, развернувшись, залепила обидчику по носу тридцатисантиметровой пластмассовой линейкой. Географичка обоим записала в дневники, но этим дело не кончилось.
Саенко дорос как раз до Юлькиных подмышек – однако нрав имел подлый и непредсказуемый. На выходе из класса Юлька получила тяжелой сумкой по руке, охнула и выронила портфель.
– Очколупка, – сказал довольный Саенко.
– Лысая какашка, – ни с того ни с сего выдала Фетисова.
Круглое лицо Саенко сделалось длинным, как огурец. Такое сочетание оскорбительных слов лишило его остатков разума.
Первым делом он выпотрошил Юлькин портфель; растерявшись, она не успела выхватить из-под его грязного ботинка пластмассовый футляр для очков.
– Очколупка! Сука обезьянная!
Жалобно хрустнула любимая Юлькина ручка – на четыре разноцветных стержня. Разъярившись, Юлька бросилась врукопашную – но хулиган Саенко вывернулся, смачно плюнул на оборку передника и поддал носком ботинка Юльке под колено.
Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Юлька увидела двух парней из десятого класса – заинтересовавшись, они внимательно наблюдали за схваткой. Таня Сафонова испуганно жалась к стене; что-то крикнул издалека Влад Печанов – «эй, придурки, хватит» или «эй, вы чего».
Саенко футбольнул опустевший Юлькин портфель в сторону мужского туалета; кто-то загоготал противным голосом. Обливаясь слезами, Юлька снова кинулась вперед, кулак ее угодил в мягкое, Саенко взвыл и схватил Юльку за волосы.
Было ужасно больно. Она вырывалась, бессильно выкрикивая свою бесполезную теперь «лысую какашку», а Саенко методично драл и драл, не забывая походя пройтись по Юлькиным тетрадкам; в какой-то момент она не выдержала и заревела в голос – и в ту же секунду волосы ее оказались на свободе, а хулиган Саенко заорал так, что Юлькин плач утонул в его оре.
Ордынец стоял рядом, чуть наклонив голову вперед; Саенко катался с расквашенным носом, заливая кровью надраенный мастикой пол. Вопли его были совершенно нечленораздельны.
Из учительской выскочила химичка – в пятом классе нету химии, однако все, конечно, знали, что это именно химичка, причем очень свирепая. Сейчас лицо ее было краснее красной повязки на рукаве:
– Что здесь происходит?!
Десятиклассники давно слиняли. Из Саенковских воплей вычленилось смазанное:
– Орды…ы…ы…не-ец…
Химичка шагнула к Ордынцу, и ноздри ее раздувались, как алые паруса:
– Ты Ордынец? Ты это сделал?!
И тут всхлипывающая Юлька увидела невозможное. Ордынец чуть шагнул навстречу химичке и нежно, тихо, так, что слышала одна Юлька, прошептал:
– Вы дежурный педагог?
Химичка непроизвольно дернула рукой с красной повязкой.
– Почему же вы не видите, что происходит?
Химичка моргнула, и Юлька впервые увидела со стороны, как другой человек – взрослый человек! – подпадает Ордынцу под взгляд.
Саенко все хлюпал и жаловался; химичка икнула, поднеся ладонь ко рту. Вздрогнула, скривила губы; растерянно оглянулась, пробормотала невнятную угрозу и скрылась в учительской. Ордынец проводил ее взглядом, оглядел окровавленного Саенко – и потом обернулся к Юльке.
Она вдруг увидела себя его глазами – зареванная дылда в съехавших очках, растрепанная, красная, в оплеванном переднике. Ей захотелось провалиться сквозь землю – и не потому, что смотрит пятый «А» и набежавшие со всех сторон старшеклассники. Ордынец смотрел иначе. Юлька не могла понять, как – и сгорала от стыда.
Он оказался совсем рядом – невзрачный мальчонка со свинцовым взглядом старика.
– Ничего, – сказал он примиряюще. – Ничего.
Скандал замяли – Ордынцу пообещали «уд» в четверти, а Саенко так и так светил «неуд». Юльке удалось простудиться и пропустить неделю школы – а когда она вернулась, все уже забыли о происшествии.
Или сделали вид, что забыли.
На один из классных часов явились шефы с Плотины – поговорить с ребятишками о чуде науки и техники, давшем название городу – Плотинск. Ради такого случая классная принесла из дому кипятильник и чай в стеклянной баночке; гости колотили ложечками в кружках и рассказывали пятиклассникам, как трудно было решиться на возведение такого исполинского сооружения – как-никак, а несколько деревень затопили!