Чтение онлайн

– Не понимаю я тебя, - с досадой признался бородач.
– А выход?.. Выход какой?

– Был я в Гардгене на представлении одного поэта. Так он стихи читал неплохие, замечу, стихи (хотя, конечно, в стихах я мало что понимаю). В общем, у него там такие строчки были:

"Восстать, или смириться, или жить

всего лишь жить... ах, как же это сложно!"

Бородач помолчал.

– Ну да ладно, - преувеличенно громко сказал он после паузы, - дело сделано. Авантюра не удалась, - хохотнул, с прищуром глядя в небеса.

– За попытку - спасибо, - отозвался странник.

Бородач поднялся и уже собрался уходить, когда последняя мысль заставила его обернуться.

– А ведь и правда будешь жалеть о своем поступке, - задумчиво покачал он головой.
– Ну ладно. Легкой тебе дороги.

Странник не ответил, только наблюдал, как исчезает, растворяется в воздухе тело Ашкандука. Наблюдал, вспоминая свою первую встречу с Богом на одном из столичных базаров, "хочешь, сделаю счастливым", недоверие, восторженную радость, вспоминал, как оказался дома, как Гиир - его Гиир, о которой мечтал все эти годы, но к которой так и не посмел вернуться!
– как она обняла его, как говорила о жизни, не прожитой, но в то же время существовавшей (и он, Ставиен, каким-то чудом помнил эту жизнь так же ясно, как и другую, настоящую). А потом - сменившая радость тоска, мягкая требовательная ладонь на левом плече (и понимание: тяга к странствиям вернулась и требует своего) - нужно было что-то решать, и он решил, и вытащил посох с чердака...

На камень, нагретый божественной задницей Ашкандука, вылезла голубая, с изумрудными полосками ящерка и довольно распласталась, каждой клеточкой тела вбирая в себя тепло.

Странник улыбнулся ей, вздохнул, поправил полупустой дорожный мешок, в котором лежали пара вчерашних лепешек да кусок сыра; коснулся рукой фляги, надвинул на затылок шляпу. Утреннее солнце пригревало все сильнее и сильнее - скоро тракт оживет и можно будет подсесть к кому-нибудь на арбу и так добраться до ближайшего города. А оттуда...

Стрекотали в зарослях пожухлой травы кобылки.

– Уже жалею, - прошептал странник.

И отправился в путь.

Суть и цель

Свиданий?
– Их нет.

Все ж одно - наши души:

как струи в реке,

что островком разделены,

за ним - опять одно...

Исэ моногатари

Он двигался - все стремительнее и стремительнее!

Поверхность, которой он касался, с каждой долей времени скользила мимо быстрее, причем понять, куда же именно "мимо", не удавалось. "Я падаю? или взмываю вверх? или, может, съезжаю вбок?.."

Он поразмыслил и пришел к выводу, что все, в общем-то, зависит от точки зрения. Относительность - вот главный принцип пространства. "Но есть и нечто постоянное, не вызывающее сомнений. Я".

А кто же он такой? Этот вопрос оказался посложнее предыдущего рассуждать пришлось долго. И вот: "Я - это я, и ничего больше. Но - и ничего меньше!"

На пути возникло незначительное препятствие - он ловко обогнул его, почти не замедлив скорости. И поневоле залюбовался, насколько он красиво и грациозно двигается. "Если уж браться характеризовать самого себя, то несомненно, что главным моим качеством есть движение. Я с каждой долей времени совершенствуюсь в этом умении. Становлюсь мастером!"

Следующее препятствие оказалось слишком громоздким: на двиг он замер, потом сила, вынуждавшая стремиться, заставила подпрыгнуть в воздух, отрываясь от поверхности. Он преодолел препятствие в прыжке и продолжал самореализовываться, набирая прежнюю скорость. "О, какое наслаждение знать, что ты чего-то достиг в собственном развитии!"

Правда, тут же вылезла мысль-предательница: "А для чего все это? Твое движение - для чего?"

Ответа отыскать не удалось, ни через двиг, ни через тысячу доль времени. От этого ему стало противно - даже стремиться дальше не хотелось! "Стремиться... Ха-ха... Интересно, куда стремиться-то?!"

И следующее препятствие он бы не одолел - но некая сила, та, что заставляла его двигаться, вынудила и на сей раз продолжать путь. "..бесцельный путь", - добавил он про себя.

И тут-то далеко-далеко впереди показалось... нет, сначала он, конечно же, не понял, что это там. Но поневоле увеличил скорость движения.

"Цель! Вот она, цель!"

Хотя, признаться, уже несколько двигов спустя ему стало все равно, цель это там или просто очередное препятствие. Его тянуло туда, его всего трясло. "Какая глупость! Нужно остановиться! Разве ж я, настолько совершенный я, способен стремиться не к цели, а к... к чему-то другому?!.."

Способен. И последующие доли времени подтвердили это.

"Наверное, не зря я испытываю то, что испытываю, - думал он. Возможно, не такой уж я совершенный. Ведь я совершенно не умею находиться в бездвижности. А он..." - здесь последовал ряд сильных толчков: попалось много препятствий, и он думал: "А он... а он... а он... а он... а..."

"А она, - продолжил он мысль, когда полоса препятствий закончилась, она умеет оставаться недвижной. И вот когда мы встретимся, мы научим друг друга тому, в чем достигли мастерства. И тогда-то вдвоем доберемся до цели".

Приближались. Уже было понятно, что она тоже двигается - но все равно не так, как он, по-другому: навстречу ему.

"Что же, какая разница? Пусть она не такая, какой я представлял... пусть, зато мы стремимся друг к другу. Между нами находится нечто, что нельзя назвать препятствием - хотя оно существует. ДА... О!.."

Они были на расстоянии нескольких двигов, когда он прозрел: "Она - и есть цель! И я - тоже! А вместе мы станем целым".

Столкновение - апофеоз движения.

x x x

– Вот так-то, - сказал Павел Васильевич.
– А теперь вернемся к тетрадям. Записывайте: "Плюс магнита притягивает минус, и наоборот".

Задумчиво глядя на склонившиеся к партам головы школьников, учитель поправил очки, разъединил слипшиеся магниты и опустил их в разные карманы лабораторного халата.

1 Коран. Сура 53 "Звезда" (24-25). пер. В. Пороховой.

Монетка на удачу

(цикл "Киевские истории ")

Впервые Борис Павлович Гуртовник пережил это еще в детстве, когда они с родителями отдыхали на Черном море и пришло время уезжать. Вот тогда-то папа и сказал: "Если хочешь вернуться, нужно бросить в море монетку, на удачу. Тогда - обязательно опять попадешь сюда". С этими словами папа достал свой кошелек - массивный, кожаный, напоминавший маленькому Боре книжку для гномов - а оттуда извлек 50-ти копеечный кругляш. "Бросай", - протянул монетку сыну. Боря размахнулся, представив себя на минуту древнегреческим спортсменом, метателем диска, и швырнул полтинник в воду.