Распутье
Шрифт:
Муравьёв глянул в сторону офицеров-кандидатов и, почувствовав подступающее раздражение, заговорил резче.
"Я хочу сказать ещё больше. Тот, кто не разделяет целей нашего Союза и наших методов, чтобы этих целей достигать, но кто продолжает формально входить в нашу организацию - лжесоратник, лжепатриот и вообще родственник всему еврейскому племени... Сейчас, когда страной правит мафия, когда купленные Америкой господа уничтожают нашу оборону, экономику и убили в людях осознание себя гражданами великой державы; сейчас, когда молодёжь развращается, пьянствует, занимается наркоманией, продаётся за доллары и иены; сейчас мы должны быть едины, как никогда... Я не покушаюсь ни на чью свободу. Любой человек имеет право на свои политические взгляды, но если этот человек вступил в наш Союз, то это предполагает, что он полностью разделяет наши взгляды, подчиняется нашей дисциплине... Да и вообще, кстати говоря, уже звание русского человека, я думаю, налагает какие-то патриотические обязанности по отношению к Родине. Не будем забывать, чему мы посвятили жизнь".
Муравьёв замолчал на пару секунд, успокоил дыхание и эмоции.
" А теперь я хочу перейти к последнему вопросу. Всем ясно, и особенно хорошо это видно сейчас, накануне выборов, что нашей организации не хватает материальных средств. Поэтому решено временно в какой-то мере задействовать возможности коммерции. Здесь, во Владивостоке, и в Хабаровске, представителей которого мы видим вот, во втором ряду... Ну, что ж. я зачитаю список Соратников, которые будут отвечать перед нами и вообще перед Русским Народным Союзом за работу фирмы, которая сделает
53
нашу организацию более сильной...дееспособной... Итак, Соратник Беляев Сергей Константинович... Хотя Сергей Константинович и скромно отказывается от этого почётного партийного звания, я всё же позволю себе назвать его нашим соратником. Конечно же, все вы хорошо знаете его заслуги перед Союзом. И теперь он с его опытом бизнесмена поведёт нас в этом деле... Далее. Близкий Соратник Боровиков Виталий Исаевич, Близкий Соратник Шпаев Алексей Иосифович, Соратник Гусев Владимир... Ну, и как Председатель Дальневосточного отделения РНС я..."
... Когда заседание было закончено и делегаты начали разъезжаться, Муравьёв отозвал "на минутку" Гусева и, взяв под локоть, повёл к "Волге" Соратника Михаила.
– Как твои дела? Я думаю, ты понимаешь, о чём я говорю?
– Дело налаживается, Председатель. На данный момент я могу с уверенностью сказать о наличии у нас двух ударных отрядов. Молодёжь. Студенты. В основном, из училищ и школьники. Дети простых рабочих. Ненавидят нынешнее положение в обществе, социальное расслоение...
– Понятно, понятно. А остальные?
– В стадии формирования. Мы интенсивно работаем.
– Хорошо, Соратник. Передай мою благодарность своим ребятам. Да, насчёт ненависти. Пусть они нуворишей, конечно, ненавидят. Все они воры. Среди них много евреев. Но вы направляйте ненависть в сторону власти. Понимаешь меня?
– Конечно, Председатель. Всё понятно.
– Вот... Хочу сказать, что ты набираешь вес в нашей организации. Недалёк тот день, когда я назову тебя Близким Соратником. Дело за нами, молодыми...Ну, до свидания.
Муравьёв сел в машину и попросил Мишу отвезти его на вокзал. Теперь, когда столько важных событий осталось позади, он решил съездить на выходные в родной город, развеяться и заодно навестить родителей.
"Волга" снова выехала на проспект Столетия города. Вечерний Владивосток ковром огней полого спускался к океану. "Волга" мчалась по широкой улице, и в окно врывался бодрящий свежий запах морской воды.
54
Мелькали светофоры, огни вывесок и реклам. Один раз вылетели на высокое место, и справа открылся вид на Амурский залив, где на молочно-белой воде таинственно светились сквозь лёгкий туман фонари рыболовецких судов. Проехали Первую Речку, и от университета вдруг развернулась и ослепила чудесная картина Золотого Рога - огни, огни, огни... Океанский проспект упирался прямо в них, в причалы с задремавшими уже кораблями. А далее, на оконечности Чуркина, темнел сквозь дымку силуэт недостроенного ещё высотного дома, и думалось, что его жильцы в будущем смогут озирать весь Тихий океан до самой Австралии...
8
– Здравствуй, Галина.
– Привет, Константин. Цветочки!.. Спасибо... У нас тоже такие растут...
– А может, не такие, чуть-чуть похуже?
– Почему? У нас красивые цветы... Ну что, похоронили Викторию Александровну?
– Похоронили... Я её совсем и не знал ещё... Так неожиданно умерла...
– Меня она не учила. Моя учительница уже на пенсии, за магазинчиком живёт. Мария Геннадьевна.
– Такую не знаю.
– Мой двоюродный брат в Приморске тоже скоро умрёт. Рак. Сказали: от силы две недели ещё... Уже домой привезли: всё равно безнадёжный...
– Да, тут люди мрут, а во всех центральных газетах о гибели кота пишут.
– Какого кота?
– Слышала, у нашего земляка Зорькина отобрали дачу?
– Это судья какой-то? А что, он наш земляк?
– Председатель Конституционного суда. Он из Спасского района.
– Да? Не знала. А при чём тут бедный котик?
– Сотрудники управления охраны убили любимого кота семьи, который наотрез отказался выезжать из Огарёва-3.
55
– Что, кот отказался?
– Отказался-то Зорькин. Да во всём обвинили кота. Получил вышку.
– Де-эла... Там в Москве вообще непонятно, что творится. Я новости никогда не слушаю: глупости одни. То эти чемоданчики у Руцкого какие-то... Всё с ними носились-носились. Теперь за этого Зорькина взялись...
– Ельцин временно отстранил от работы и Руцкого, и Шумейко.
– Да что им будет...
– Конечно, мы смотрим театральную пьесу, и сюжет идёт по законам развития.
Костя увидел, что отвлёк Галину от мрачных мыслей: лицо её посветлело, стало оживлённей, она начала говорить легко, просто, без того отчуждения, которое чувствовалось в первых её словах.
– ... Вчера у нас свиснули восемь вилков капусты. Прямо с корнем выдрали. Кроме Петровых, некому. Баба катя - вон напротив живёт - полгрядки картошки не докопала, так ей помогли за ночку. Всё лето у нас и у неё лук воровали.
– Да, зачем держать своё хозяйство, когда есть трудолюбивые соседи...
– И всё лето на лавочке просидели. Вытащатся в одних трусах - зрелище, достойное кисти Репина - и сидят, преют на солнышке. Тётка Верка такая толстая, купальник у неё - класс: на Багамских островах загорать. Да ещё наденет соломенную шляпку. Я с них тащусь. Этот шляпс корова с голодухи не станет жрать. А дядька Колька вытащит свой задрипанный магнитофончик, маленький такой, не знаю, как называется...