Распутанный
Шрифт:
— Я не прошу у тебя прощения, Киф, и не пытаюсь его заслужить. Думаю, мы оба знаем, что это было бы бессмысленным занятием. Но мне нужно, чтобы ты выслушал меня — хотя бы раз в жизни. У меня гораздо больше опыта общения с Запретными городами, чем у тебя. Я знаю, как играть по их правилам. И тебе понадобится моя помощь, если ты захочешь остаться там на какое-то продолжительное время.
— А-а-а, так вот в чем дело! Ты пытаешься спрятать меня от посторонних глаз, пока не поползли слухи о новых причудливых способностях твоего сына!
— Уверяю тебя, уже слишком поздно для этого, — он встретился взглядом с Кифом. — Существует множество предположений о том, что ты можешь и чего не можешь делать, и ни одно из них не является хорошим.
— Отлично. — Киф пнул носком ботинка, оставив на девственно-белом полу приятную большую царапину, которую, несомненно, заметил его отец.
Киф мог сказать, что ему хотелось начать одну из лекций о том, как проявлять должную заботу и уважение к имуществу.
Вместо этого отец сказал ему:
— Я не собираюсь притворяться, что у тебя впереди легкая дорога, Киф. Или обещать, что все придет в норму.
— В норму? Была ли моя жизнь когда-нибудь нормальной?
— Раньше я так думал. Но… нет. — Его взгляд стал отстраненным. — Нравится тебе это или нет, но ты — часть плана своей матери. Так что, пока ты не будешь готов бросить ей вызов, лучше сделать так, чтобы она не смогла тебя найти.
— О, я готов.
— Да? Значит, ты освоил свои новые способности? — Он изучал лицо Кифа. — Именно так я и думал. Твой контроль в данный момент ощущается… предварительным.
— Так и есть, — согласился Киф. — Так что тебе следует быть осторожнее с тем, как сильно ты меня злишь. Одно неверное слово и…
Он оставил угрозу висеть в воздухе.
Его отец выглядел скорее заинтересованным, чем испуганным.
— Ты хоть знаешь, что это за новые способности?
Киф, конечно, жалел, что не может ответить!
Но отец понял бы, что он лжет.
— Единственное, что мне нужно знать, — это как покончить с ней, — напомнил ему Киф. — И у меня много планов на этот счет.
Отец провел пальцами в воздухе.
— Интересно. Я чувствую твою решимость по всему телу, что говорит о том, что ты, возможно, готов принять это решение. Но ты кое о чем забываешь.
— И уверен, ты собираешься рассказать мне, в чем дело.
— Ты забываешь, что твоя мать покажет себя только тогда, когда для нее наступит подходящее время. Как у тебя все сложилось в Лоамноре?
Киф снова принялся водить пальцем по столу.
— Не самый мой любимый день. Но я выжил.
— Ты выжил, но действительно думаешь, что твоя мама закончила свои маленькие эксперименты?
На это у Кифа не было ответа.
Ему хотелось верить, что вся эта история с почти смертельным исходом была последней.
Но… могло ли быть что-то еще?
Настроение отца снова изменилось, сменившись горьким беспокойством, как будто он знал что-то, о чем не договаривал.
— Я не хотел тебя пугать, — сказал отец, подходя ближе.
— Я не боюсь!
— Мы оба знаем, что это ложь. — Он положил руку на плечо Кифа, и тот отдернул ее. — В страхе нет ничего плохого, Киф. Он может быть мощным мотиватором. Посмотри, к чему это привело тебя. Ты нашел идеальное место, где можно спрятаться, пока не освоишься со своими новыми способностями. И я могу тебе помочь…
— МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ!
— Странно закатывать истерику, когда ты стоишь в моем кабинете, роешься в моем столе в поисках карты для моего следопыта, одетый в мою одежду, с моими деньгами в кармане.
— Да, только ты не имеешь ко всему этому никакого отношения.
— Разве? Ты правда думаешь, что я оставляю свою хижину незапертой, чтобы любой странствующий турист мог чувствовать себя как дома?
Кифу очень, очень, очень хотелось возразить.
Но… на самом деле он был удивлен, что хижина оказалась незапертой.
И тут он вспомнил, как ручка на секунду перестала поворачиваться, прежде чем со щелчком открылась.
— В ручку встроен датчик отпечатков пальцев, — объяснил отец. — И я запрограммировал его на твои отпечатки.
— Почему?
— Трудно сказать. — Он отвернулся, глядя в окно на залитый лунным светом океан, и его настроение стало задумчивым, с легкой ноткой нервозности. — Полагаю, я подумал, что если ты когда-нибудь найдешь дорогу туда, то, возможно, настанет время для более продолжительных бесед. И я мог бы, так сказать, открыть дверь.
Эти слова были приглашением.
Но Киф был слишком уставшим, чтобы принять его.
Слишком сердитым.
Слишком потерянным.
— В любом случае, — сказал его отец, прочистив горло, — все получилось хорошо. Теперь у тебя есть безопасное место, где можно спрятаться.
Киф покачал головой.
— Я никогда туда не вернусь.
— У меня было предчувствие, что ты это скажешь. И это ошибка. Ты можешь обижаться на меня сколько угодно и все равно пользоваться теплой постелью, в которой никто не сможет тебя найти. Где ты будешь спать в противном случае?
— Я все еще пытаюсь это понять.
— Верно. И через сколько еще прыжков ты сможешь пройти, пытаясь составить план? Ты и так выглядишь поблекшим.
— Нет, это не так!
— Ты смотрелся в зеркало? Если ты станешь еще бледнее, то станешь почти прозрачным. Тени у тебя под глазами тоже похожи на синяки. Предполагаю, что с тех пор, как ты сбежал, тебе удалось поспать всего несколько часов, а потом ты проделал не меньше дюжины прыжков, прежде чем оказался здесь. И я знаю, ты собираешься сказать мне, что тебе не нужна моя помощь. Но почему бы тебе не посмотреть, что я могу предложить, прежде чем отказывать мне?