Чтение онлайн

Кочергин расплылся от радостного ощущения своей славы.

– Не то что эти трусы из штаба! Вояки!
– презрительно говорил Вольский.
– Пора и справедливость установить. Ты должен губернию в руках держать, а не Чичканов.

– Да если бы я в Совете Укрепрайона был, то...
– запетушился Кочергин.

Вольский цепко ловил взгляды Кочергина.

– А почему бы тебе не создать ревком и не стать председателем ревкома?

На лице Кочергина так и застыла довольная улыбка.

– Грамоты не хватает, а то бы...

– А я что? Не помогу разве?
– в самую точку, без промаха выпалил Вольский.
– Я, учитель твой, к твоим услугам. Чтобы подозрения у людей не было, будешь ко мне приходить за советами вечерами. Бумаги тебе писать буду. Да мы с тобой, Петя!..
– многообещающе заключил Вольский.
– Только согласись, сейчас в колокола ударим. Соберем народ. Вагонные мастерские меня знают. Рабочий класс тебя выдвинет, я подскажу.

Кочергин ошалело краснел и улыбался.

– Если так, можно и председателем... раз рабочие выдвинут. За них жизни не пожалею, всегда впереди. Вот так и в докладной пишу!

– В какой докладной?

– В штаб Укрепрайона.

– Зачем тебе это нужно? Пусть сами поклонятся.

– Ты так советуешь?

– У тебя какие-нибудь мандаты есть? Людям зачитаю.

– А вот они. Эту бумагу в прошлом году за спасение губернской власти сам Чичканов подписывал, и Губком, и Губчека...

– Как раз то, что надо.

Через три часа на площади состоялся митинг. С речами выступили Чухонастов и Вольский. Кочергина единогласно избрали председателем ревкома. Членами ревкома утвердили Чухонастова и помощника Кочергина Равченко.

Новая власть торжественно заняла кабинеты "Колизея". Наступила ночь. Тишина.

Конные дозоры шныряли по окраинам города.

3

Рано утром 22 августа автомобиль Чичканова остановился у "Колизея".

Чичканов подошел к часовому, тот узнал председателя Губисполкома, козырнул ему.

– Где Кочергин?

– На втором этаже, в вашем кабинете.

Часовой перед кабинетом не знал Чичканова, преградил ему дорогу:

– Идет заседание ревкома, нельзя.

Чичканов метнул взгляд на часового:

– Какого ревкома, что за ревком? Я - Чичканов.
– Он отвел винтовку часового и открыл дверь.

За столом перед Кочергиным сидели Чухонастов, Равченко и Вольский. Кочергин, увидев Чичканова, невольно встал.

– Молодец, Кочергин!
– Чичканов подошел к нему, пожал руку.
– Опять отличился. Благодарю от имени Совета Укрепрайона. Ты почему же не известил штаб о своих действиях? И что это за ревком у тебя?

Кочергин растерялся от похвалы Чичканова, не знал, что ответить, глянул на Вольского. Тот насупил брови.

– Нас народ избрал, - ответил Кочергин.
– Я председатель ревкома, а это члены.

Чичканов оглядел всех троих, остановил взгляд на Вольском.

– И ты здесь? Ну вот что, Кочергин. За храбрость благодарю и тебя, и твой отряд. А ревком именем советской власти я упраздняю. Ты немедленно сдашь отряд Укрепрайону и вернешься в Тверь командовать своим батальоном.

– Как вы смеете!
– горячась, подскочил со стула Равченко.
– Он законно избран! И мы тоже. Был митинг, были рабочие. Покажи, Петр, ему протокол.

Кочергин вынул из ящика протокол, подал Чичканову, тот отстранил его.

– Никаких протоколов. Освободите мой кабинет. Иначе как заговорщиков против советской власти арестую и отдам под суд.

– Кого судить?
– вдруг истерически крикнул Кочергин и рванул на груди гимнастерку.
– Меня судить? Кочергина? А кто тебя от смерти спас? А? Кто тебя из тюрьмы вызволил и опять в "Колизей" посадил? А?
– Кочергин кричал, распаляя себя, махал руками.
– А ты удержал эту власть? А? Не удержал! Я ее опять вырвал из рук врагов. Второй раз тебе не отдам, сам править буду, меня народ избрал! Я не убегу, как ты! Насмерть буду стоять против контров!

– Брось кривляться, Кочергин! Поддался лести тамбовских эсеров! Вспомни, что ты командир Красной Армии и должен выполнять приказ.

– Ты для нас больше не начальник, - крикнул Чухонастов.
– Уходи!

Чичканов осмотрел лица приятелей Кочергина. Встретившись с колючими глазами Вольского, презрительно усмехнулся:

– Твоя работа, Вольский?

Тот молча отвернулся, показывая полное пренебрежение к Чичканову.

– Ну, вот что. Даю вам час на размышления. Или мирно разойдетесь по домам, или... я уже сказал.
– Чичканов круто повернулся к двери.

4

От станции все еще тянуло гарью, улицы захламлены обрывками бумаг, тряпок, клоками сена и соломы.

Соня торопливо шла по городу, пугливо озираясь по сторонам. Ей казалось, что все смотрят на нее и знают о ней все, а вон молодой парень даже улыбается - смеется над ней!

Из-под низко повязанного платка она выглядывала, как загнанный зверек.

В Тамбове она бывала часто, но всегда с отцом, а одна идет впервые, и потому ей жутковато. Даже улицы и люди какие-то неприветливые, может быть, потому, что тут побывали казаки... Побывали - нагадили всюду.

Задумавшись о своем горе, Соня чуть не прошла дом Парашки. Вот же он, с зелеными ставнями! Захватит ли Паньку с Клашей? Живы ли они? Знают ли что-нибудь о Василии?

Почти бегом миновала двор, взбежала на приступки сеней.

– Параша, открой скорее!

– Сонюшка!
– всплеснула руками Парашка.
– Откуда ты? Что с тобой? Лица на тебе нет.

Соня, не отвечая, вошла на кухню, тихо опустилась на стул.

– У тебя самогоночки нет?

– На кой тебе, Сонюшка? Куда спешишь-то?