Чтение онлайн

Впрочем, на современном этапе украинская государственность представляет собой не симбиоз «национализма» («национального государства») и «социализма», как это было когда-то при Центральной раде, а смесь из «национального государства» («национализма») и модной на данный момент в Европе и США «либеральной демократии». Однако подобный экстравагантный микс в социально-политическом плане является крайне взрывоопасным веществом, способным сдетонировать как от экономической, так и политической встряски, разорвав Украину на куски. Попробую объяснить почему.

«Национальное государство», постулирующее «национальное самоутверждение, возрождение и развитие» является продуктом модерна (который был переходом от традиционализма к постмодерну) с его индустриализацией, усилением роли государства, социализмом, революциями, массовыми армиями, колониальными империями, мировыми войнами и т.п.

Украина модерн прошла в рамках Советского Союза путем интенсивной индустриализации, репрессий и построения социалистического мега-общества с его относительно свободной возможностью национально-культурного развития (которое сейчас полностью отрицается современной украинской идеологией).

Где-то в конце 70-х годов прошлого века, как Запад, так и СССР стали входить в постмодернистскую фазу своего существования с ее разрушением национального самосознания народов, существенным ослаблением государства, усилением политического влияния транснациональной олигархии, постиндустриальным обществом, формированием мировой глобализованной экономической системы, массовой культурой, обществом потребления и т.п. На Западе к 90-м годам модерн фактически полностью уступил место постмодерну, а уничтожение СССР сняло последние барьеры для его стремительного развития на европейской части постсоветского пространства.

И вот на фоне этих процессов, независимая украинская власть вдруг объявила о создании «национального государства» и о политике «национального возрождения» в стиле украинских кабаков Нью-Йорка и Оттавы, где диаспора, по выходным, вырядившись в вышиванки и нещадно надрывая душу, ностальгирует под «горілку» и «народні пісні» о далекой Родине, куда никто из этих «щирих» возвращаться не собирается. В одночасье страна вдруг с удивлением обнаружила по всем телеканалам дядек с длинными усами в вышиванках с кобзарями Тараса Шевченко, призывающих к тотальной украинизации, полному отказу от мрачного российско-советского наследия и возвращению к славному украинскому прошлому.

Что интересно, как правило, «национальное возрождение» Украины свелось к вытеснению всего «российско-советского» из всех сфер жизни общества. Но парадокс состоял в том, что образовавшаяся пустота в сфере символов и ценностей украинского общества заполнялась не национально-украинским, как это предполагала национально-сознательная интеллигенция, а западным-постмодернистским, т.е. абсолютно вненациональным. Культура украинских хлеборобов трехсотлетней давности оказалась совершенно несовместимой с ментальностью, в основной массе люмпенизированных, городских жителей, давно оторванных от земли и ориентированных на ценности общества потребления и массовую культуру. Население с напряжением ожидало не «национального возрождения», а ста сортов европейской колбасы и непрерывного «развлекалова» по телевизору, о которых ему, начиная с горбачевской перестройки, неутомимо рассказывала морально и интеллектуально разложившаяся советская элита.

Построение шараварно-лубочного «национального государства», после того как улеглась эйфория первых лет независимости, было позитивно воспринято лишь узкой прослойкой «национально-сознательной» интеллигенции (усатыми дядьками в вышиванках) да недобитыми бойцами УПА. Подавляющая масса старшего поколения украинцев, прошедшая через войну и послевоенное восстановление страны, восприняла «национальное возрождение», отрицающее советское прошлое, как перечеркивание всей своей нелегкой и героической жизни, а среднее и молодое поколение, выросшее уже в независимой Украине, взяло четкую ориентацию на ценности общества потребления и универсальную массовую культуру {2}.

Не менее сложная ситуация сложилась и с самим «национальным государством». В той же Европе оно возникло в форме сильной модернистской автократии, способной утвердить себя в качестве носителя «общенациональных интересов» и навязать свою волю как внутри страны, так и вне ее. Только со временем, изживая себя, «национальное государство» теряет силу и вырождается, приобретая форму постмодернистской демократии в ее болезненной либеральной форме. И это понятно, ведь в эпоху могущественных транснациональных (наднациональных) корпораций и одномерных, недифференцированных, вненациональных человеческих масс, сильное и тем более «национальное» государство никому не нужно. Оно становится лишним.

На Украине же, очень мудрые державные мужи, подталкиваемые еще более мудрой интеллигенцией, глубоко очарованной великой западной цивилизацией, принялись с энтузиазмом строить «национальное государство» в его наиболее упадочной форме – «либеральной демократии». Т.е. они попытались скрестить модерновое «национальное государство» с постмодерновой «либеральной демократией».

Как следствие, то, что принято называть украинским «национальным государством» продемонстрировало свою полную недееспособность в плане организации и управления и абсолютную оторванность от общенациональных интересов. Электорат хочет обещанных сто сортов колбасы, а дохлое либерально-демократическое государство, неспособное организовать всеобщее процветание по западному образцу, предлагает ему лишь национально возродиться, возлюбить Украину, построить «рыночную экономику» и «демократическое государство», отодвигая приход европейского потребительского рая в неопределенное будущее. Наши «національно-свідомі» мудрецы так до сих пор и не поняли, что в украинских условиях соединение «демократии» и «национального государства» в принципе не способно обеспечить всеобщее благоденствие по западному образцу, о котором они так самозабвенно мечтают.

Итак, подводя итог вышесказанному, можно констатировать, что украинское «национально-демократическое государство» по своей сути является своеобразным структурно-организационным выкидышем так называемой интеллектуальной и политической элиты Украины. Фактически украинское «государство» не существует. То, что называют этим словом – телевизионный мираж, фантом, возникающий в словесных испарениях украинских чиновников, политиков и т.н. «национально-сознательных» интеллигентов.

Безусловно, что подобное утверждение режет слух, но то, что на Банковой {3} сидят чиновники, в Верховной Раде бывают депутаты, по городу с сиренами и мигалками проносятся блестящие членовозы с VIP-персонами, а по утрам звучит «Ще не вмерла Україна…» еще не означает, что на Украине существует государство. Все это не более чем дешевые декорации, рассчитанные на легковерных простаков, затянувшее шоу, ложная (отвлекающая) цель для общественного сознания. То, что принято называть «национальным украинским государством» – разложившиеся остатки аппарата управления имперской провинции.

Тот, кто работает в структурах исполнительной и законодательной власти Украины, и смог сохранить адекватность восприятия, безусловно, подтвердит мои слова. На данный момент робота ВСЕГО государства не более чем повседневная, нередко изнурительная имитация деятельности, за которой скрыт процесс обеспечения частных/корпоративных интересов. Наиболее ярко это продемонстрировала «помаранчева революція», ставшая своеобразным прорывом гноя государственного разложения из хронически больных тканей власти.