Расколотый мир
Шрифт:
– Нет.
– А чего так?
– Начальник отмазал… Я своей конторе, – Роман решил не уточнять, какой именно, – большие бабки приношу… Ну, он и отмазал.
– Худо это. Мужик должен армию пройти. Я вот в десантных отслужил.
Рома не ответил. Может, и худо, он не знал. Денису он сказал правду, начальник сам так решил. Роме его инициатива была на руку: оставить мать на два года одну – все равно что убить. Ее никто бы не заставлял есть, и она бы умерла от голода.
Они молчали еще минут пять. Расстояние между машинами то сокращалось, то увеличивалось.
– ГИБДД тут у вас не промышляет?
– Случаются рейды, но редко… Впереди железнодорожный переезд, – сообщил Денис. – Не дай бог…
Он не договорил, чему Рома порадовался. Он был немножко суеверен и предпочитал не облекать в слова свои опасения, боялся, что из-за слов они реализуются…
Как-то он, еще подростком, сказал об отце: «Лучше бы он сдох!» Мама тронула его руку: «Никогда не говори так. Никогда. Слова умеют воплощаться в жизнь. Они могут даже убивать…»
Рома не видел никаких причин, почему бы не убить этого человека, принесшего им столько горя, тем более словами! За них ведь даже в милицию не посадят! Единственно, он не понимал, как могут слова воплотиться в жизнь и даже убить.
«Я не знаю как. Могут», – ответила мама.
И Роман вдруг вспомнил одну сцену. Маминых слов он не слышал, она всегда говорила тихо, – уже задним числом догадался, что она заговорила о разводе. Зато папа всегда говорил очень громко. Точнее, он не говорил, он орал: «Ты ни на что не способна! Ты годишься только полы мыть! И пить! Без меня ты просто сдохнешь!»
И вот мама мыла полы, и пила, и медленно умирала…
С тех пор он стал бояться их, слов.
…Он как в воду глядел. На железнодорожном переезде их от «Вольво» отрезало товарняком. Шлагбаум опустился перед ними, Денис резко затормозил, и Роман в отчаянии стукнул по приборному щитку, видя, как удаляются, бледнея, габаритные огни его машины… Видимо, тот странный, никем не изученный закон вновь сработал. Хотя Денис и не договорил фразу до конца, не облек свои опасения в слова, но они, слова, уже сложились в его голове. И наверняка поэтому сработали!
– Не дрыгайся, блин, – сказал Денис. – Он увидит, что оторвался, и снизит скорость. Ведь идем по риску, дорога морозная, тьмища вокруг. Он ща порадуется нежданной прухе и сбросит. Или я не я, а моя тетя!
– Ты местность хорошо знаешь? – глянул на уверенный профиль парня Роман.
– А то! Но и он тоже, падла, явно из наших, местных…
Товарняк появился из-за кромки леса и неторопливо прогрохотал перед ними всей своей нескончаемой длиной.
Наконец грохот затих и шлагбаум пополз вверх.
Денис нажал на газ. Роман мельком подумал о том, что «дорога морозная и тьмища вокруг» и «идут они по риску» немалому, но выбора у него не было. Если бы речь шла только о его «Вольво»… Но в машине остался ребенок, и Роман вовсе не так собирался им распорядиться, вовсе не так!
Они пролетели тройку километров с бешеной скоростью, но так и не увидели во тьме две заветные красные точки. Впереди показалась V-образная развилка.
– Берем левее, – сообщил Денис. – Если бы он ушел по прямой, мы бы уже его увидели.
Роман согласился с доводом. Это было логично.
Дорога, которую они выбрали, оказалась извилистой. Пришлось сбросить скорость и им. Из-за множественных поворотов она не просматривалась, и увидеть огни «Вольво» никак не удавалось. Или пусть не «Вольво», но хотя бы какую-нибудь тачку! Навстречу им проехали за это время две машины – в этот поздний час поздней осени дороги были совершенно пустынны, – а впереди не оказалось ни одной…
Роман страшно нервничал, но молчал. Только когда минут десять спустя выехали на более прямой отрезок, они увидели габаритные огни. Денис ломанул так, что Ромка едва не прошиб головой крышу. В считаные минуты они нагнали автомобиль…
Это был не «Вольво».
– Денис, – произнес Роман тихо, – он нас обманул. Он на развилке поехал по прямой! Он просто встал на обочине и выключил огни! Вот и все. А мы повелись, как лохи.
Денис смерил его взглядом. Скорее уважительным.
– Ты прав, паря. Ну, мы его щас уроем, гниду! Тут дорожка одна есть, не все о ней знают даже среди местных. Мы по ней наперерез ему выйдем! Держись, паря!
«Ауди» занесло на повороте, но Денис легко справился, выровнял машину и, включив мощные фары, погнал по «бетонке» – по одной из тех дорог, которых, хоть их и немало в Подмосковье, не найдешь на карте…
– …И тогда я увидел у него в чемодане эти листки, – вдохновенно излагал Колян свои приключения. – Прочитал и, прикинь, что узнал…
Он выдержал паузу для пущего эффекта.
– Ну?
Голос Васяна, даже если он и придал ему некоторое скептическое безразличие, выдавал его нетерпение и досаду. Досаду на то, что не он надыбал чужие увлекательные секреты и сейчас ему приходится довольствоваться ролью слушателя.
– А то, что мамаша этих детей никакая не мать-одиночка! Серьезная женщина такая, журналистка. Известная причем! И муж у нее тоже не какой-нибудь, а детектив частный! И глянь сюда, – Колян ткнул пальцем с нешибко чистым ногтем в листок бумаги, – тоже не последний человек! Ну, скажи мне, стали бы такие люди брать к себе ситтером какого-то мальчонку?
– Ситтером! Бебиситтером, темный ты, Колян!
– Ладно тебе! Какая разница?!
– А почему бы им мальчонку не нанять?
– Ну, где это ты видел мальчонок, чтоб с чужими детьми сидели?!
– Удивляюсь я тебе. И телик у тебя вроде есть, да вот не знаю, ты по нему только футбол, что ли, смотришь? А там, между прочим, передачи разные бывают, в которых рассказывают про то, про се. И что вот молодежь у нас принялась подрабатывать разными услугами.
– Васян, ты бы пальцами-то не крутил, а? Я ж не просто так, я ж на место поехал! И все узнал! У этих вот, журналистки с детективом, – у них гувернантка к детям ходит! И Митька им без надобности!