Чтение онлайн

— Смирно! Лошади не ударят прямо в каре, у нас больше оружия, чем у них. Стрелять только по команде, целиться в лошадей!

Подпустив всадников на расстояние сорока шагов, Майкл скомандовал:

— Ружья на изготовку! Целься. Огонь!

Раздался оглушительный грохот: его солдаты разрядили мушкеты. Пронзительно заржали раненые лошади, пули с лязгом отскакивали от металлических лат. Где-то с полдюжины лошадей и всадников рухнули на землю, ехавшие за ними разбежались.

Пока солдаты на передней линии перезаряжали ружья, Майкл скомандовал стрелять бойцам второй линии. Всадники не могли сдержать лошадей, которые, обходя каре с разных сторон, подставляли себя под ружейный огонь с флангов.

Кавалеристы метались вокруг каре, стреляя из пистолетов и получая пули в ответ. Наконец, поняв всю бесполезность атаки, их командир дал приказ к отступлению.

Лошади легким галопом помчались вниз по склону, лежавший на земле всадник стал отчаянно звать на помощь. Другой всадник развернулся и поехал назад. Он поднял товарища, и, когда попытался усадить его на своего коня, двое английских солдат вскинули ружья и прицелились.

— Нет! — крикнул Майкл. — Не убивайте этого храбреца! Он делает доброе дело!

После секундного замешательства солдаты опустили ружья. Даже враг, если он храбрый, заслуживал уважения.

Во время наступившего короткого затишья Майкл стал смотреть в бинокль на поле боя. Почти ничего не было видно из-за соседних полков, тоже построенных в каре, но, судя по звукам, французская кавалерия широким фронтом вела наступление.

Кто-то крикнул, что кирасиры возвращаются.

— Джентльмены, радуйтесь атакам кавалеристов, они не так опасны, как пушечная канонада, — мрачно произнес Майкл.

По каре пробежал смешок. Обстрел на этот раз оказался более серьезным. Вокруг солдат образовался барьер из раненых и убитых лошадей, мешая кавалерии подобраться ближе.

Майкл направлялся к левому флангу, где обстрел был сильнее, когда его ранило в левую руку. От удара он завертелся волчком и упал.

Над ним склонился капитан Грэхэм:

— Вы ранены, сэр?

Потрясенный, Майкл приподнялся и сел, от боли едва не лишившись сознания. Но, увидев вокруг встревоженные лица, заставил себя встать на ноги.

— Ничего страшного, — жестко проговорил он. — Позовите кого-нибудь перевязать рану.

Полкового врача убили, его помощника тяжело ранили, и первую помощь раненым теперь оказывал капрал, бывший парикмахер. Он туго перевязал рану, подвесил руку на бинт и протянул Майклу флягу:

— Выпейте, сэр, только не спеша, маленькими глотками.

Майкл поднес флягу ко рту, отпил, и на глазах у него выступили слезы, — там оказался чистый джин, зато боль немного утихла.

— Спасибо, Симмз. Так благородно с твоей стороны поделиться лекарством.

Завинчивая флягу, Симмз состроил гримасу:

— А как же, сэр, вы должны быть в порядке, теперь каждый офицер у нас на вес золота.

Пока Майклу делали перевязку, кавалерия опять отступила. 105-й полк не дрогнул, хотя ряды его сильно поредели. Майкл отдал приказ готовиться к очередной атаке.

Кэтрин с самого утра отправилась в полевой госпиталь. До полудня она работала, а потом сделала небольшой перерыв и отнесла Яну Кинлоку воды. Он стоял у операционного стола, а за холщовыми занавесками лежали на соломенных тюфяках раненые, дожидавшиеся своей очереди. Когда Кэтрин пришла, доктор тоже отдыхал. Кэтрингпро-тянула ему стакан и сказала:

— Что-то не слышно выстрелов. Может быть, бой еще не начался?

Он маленькими глотками выпил воду и покачал головой.

— Возможно, ветер дует в другую сторону. Да и вообще, мало ли что там могло произойти.

Оба погрузились в молчание. Неподалеку ударили в церковный колокол.

— Я и забыла, что сегодня воскресенье. Плохой день для боя, — мрачно сказала Кэтрин.

— Все дни плохие.

Доктор вытер пот с лица и велел ординарцам принести следующего раненого.

Кэтрин вернулась к своим подопечным, поила их водой, меняла им одежду. И хотя для каждого у нее находились нежные слова и улыбка, часть ее сердца была с теми, кто сражался, а может быть, умирал от ран всего в нескольких милях от города.

Кавалерийские атаки накатывали вновь и вновь, словно волны на скалы. Майкл потерял им счет. Десять? Двенадцать? Но его воины обрели уверенность в своих силах. И когда со стороны холма донесся грохот и началась третья атака, он услышал, как кто-то произнес с североанглийским акцентом:

— Опять эти чертовы идиоты лезут.

Третья атака была самой ожесточенной. Почти целый час кирасиры вели стрельбу из пистолетов, размахивали саблями, пытаясь окружить союзные войска и прорвать их оборону. Но потерпели поражение, были обезоружены и потеряли всех лошадей, которые в страхе разбежались.

105-й полк не дрогнул, словно пустил корни на этой земле. Веллингтон расположил его между опытными воинами, как и советовал ему на балу Майкл. Слева от него стоял английский 73-й пехотный полк, справа — ганноверцы из Королевского германского легиона, прославившиеся своим героизмом еще в Пиренейской кампании. Солдаты Майкла тоже не сплоховали, доказав, что ни на йоту не уступят соседям.

Вдруг за спиной у Майкла раздались пронзительные крики. Он быстро обернулся и увидел, как рухнувший на землю конь врезался в ряды солдат и в образовавшуюся брешь сразу устремились кирасиры.

Солдаты в ужасе шарахались от мчавшихся прямо на них лошадей. Отчаянно ругаясь, Майкл бросился вперед, чтобы навести порядок, и когда заметил, что перепуганный насмерть юный боец, с темным от пороха лицом, собирается бежать, ударил его рукояткой сабли.

— Мужчина ты или нет, черт побери! Бегство — верный путь к смерти!

Юноша устыдился и дрожащими руками поднял ружье. Уцелевшие офицеры вместе с сержантами тоже бросились к бреши. Англичане попытались вытеснить французов из каре, и начался ожесточенный бой врукопашную.