Чтение онлайн

Вирджиния обратилась к приложению, посвященному раскладу рун, и обнаружила, что он на несколько страниц больше опубликованного варианта. Там она нашла и сами руны, которые Карсвелл собственноручно вписал в черновик. А также комментарий на латыни относительно значений рун и их сочетаний. Вирджиния по-латыни читать не умела, однако, перевернув страницу, обнаружила тот же самый список на английском.

«Чтобы добиться любви» – говорилось об одном сочетании. «Разбогатеть», «Получить власть над кем-то».

Вирджиния печально улыбнулась. Как жаль, что здесь нет руны для того, чтобы успешно пройти конкурс. Все происшедшие события никак не повлияли на мрачную перспективу потери работы в конце учебного года. Профессор Ле Фаню, заведующий кафедрой, накануне Рождества отвел Вирджинию в сторонку и посочувствовал ей по поводу всех несчастий, свалившихся на нее в последнее время. Он подчеркнул, что тот факт, что ее статья была вначале принята, а затем выброшена из юбилейного сборника редактором, успевшим ко времени его выхода умереть, конечно, мог стать еще одним пятном на научной репутации Вирджинии.

– Время идет, срок приближается, Вирджиния, – напомнил ей Ле Фаню, на сей раз он был совсем не похож на Шелби Фута. – Если вы ничего не опубликуете за весну наступающего года, я вам уже ничем не смогу помочь.

Вирджиния тяжело вздохнула и собрала страницы рукописи Карсвелла. Когда она повернула стопку и постучала ею по столу, чтобы выровнять края, внезапно верхний свет замигал и погас. Вирджиния затаила дыхание. Выглянув в окно, она обнаружила, что дождь прекратился. В здании на противоположной стороне площади свет горел, и, оглянувшись, Вирджиния заметила луч от ламп, проникавший под дверью в кабинет из коридора. Она положила рукопись и зажгла настольную лампу, отбрасывавшую желтоватый свет на титульный лист:

Вирджиния нервно заморгала, затем снова перечитала имя автора на титульном листе. Нет, конечно, Карсвелл. Виктор Карсвелл, бакалавр искусств, магистр искусств, доктор философии. Она протерла глаза. Какой ерундой она занимается. Возится с рукописью покойника, когда ей нужно готовить к печати что-то свое. Ведь Ле Фаню сказал правду: если у нее не будет публикаций, к концу следующего семестра ей придется искать работу.

– Подумаем об этом завтра, – решительно произнесла Вирджиния вслух.

Она подняла рукопись и опустила ее в картонную коробку, затем взглянула на часы и обратила внимание на то, что за окном как-то уж очень мрачно. Ей еще нужно подобрать наряд для новогоднего вечера и дойти до дома, до которого совсем не близко. Вирджиния встала, обмотала шарф вокруг шеи, расправила рукопись, чтобы края страниц не вылезали из коробки. Затем застегнула пальто, сняла сумку со спинки стула и вновь остановилась, чтобы выровнять рукопись, страницы которой опять вылезли из коробки. Видимо, она их задела каким-то неловким движением.

Вирджиния выключила лампу, и темные тени, будто перешептываясь, поползли по кабинету Карсвелла. Она громко вздохнула и прошла по темной комнате в коридор.

Коснувшись дверной ручки, Вирджиния услышала глухой стук у себя за спиной. Мурашки побежали у нее по коже, и она не сразу открыла дверь. Карсвелл все еще продолжает дурно действовать на мое воображение, подумала она. Она медленно повернулась и в полосе света, проникавшего из коридора, увидела, что рукопись последней книги Карсвелла лежит на ковре вместе с коробкой.

Ах как я неловко ее поставила, подумала Вирджиния. Но нельзя же ее оставлять в таком виде – уборщица может выбросить.

Вирджиния приоткрыла дверь в коридор, чтобы в комнате было больше света, и вернулась к столу, а ее тень кралась за ней по противоположной стене. Она подняла коробку с пола и поднесла ее к столу. Вирджинии показалось, что рукопись стала несколько легче, чем была минуту назад.

Нужно закрыть ее в столе, подумала Вирджиния, или в шкафу. Но ключи она уже успела засунуть в сумку, да и вообще некогда.

Некаталагозированные рукописи выносить из кабинета нельзя.

Но именно я и занимаюсь каталогизацией, подумала Вирджиния. Я сама могу устанавливать себе правила. Заберу ее домой и верну после Нового года.

Поэтому она затолкала коробку в сумку – та удивительно легко там поместилась – и понесла ее с собой по коридору, по лестнице и на погружавшуюся в сумерки площадь, на которой только-только стали зажигаться огни, и асфальт блестел от недавно прошедшего дождя. Было морозно и сыро, и Вирджиния пошла быстрым уверенным шагом обитательницы ранчо. Проходя в мигающем свете натриевых ламп мимо мокрой от дождя статуи Джима Боуи, она салютовала ему, подняв два пальца в традиционном жесте.

Нет, она чувствует не просто уверенность, подумала Вирджиния. Впервые за очень долгое время она ощущала, что у нее есть реальная сила.

Вирджиния улыбнулась и прошла под живописные тени, отбрасываемые дубами, высаженными за площадью. Пронизывающий зимний ветер дул ей в спину, как будто подгоняя. И Вирджиния была не против, так как дул он в нужном ей направлении. А тени вокруг напомнили ей ее мрачное детство в тех местах, где дни короткие, а ночи долгие, холодные и очень-очень темные. И в самом деле – ветер был похож на какого-нибудь проказливого старого дружка, всю дорогу поддразнивающего ее, подставляющего ей подножку, тянущего за шарф, шепчущего что-то на ухо.

Третья из собранных здесь повестей, «Расклад рун», – стилизация под рассказ с тем же названием, принадлежащий перу М.Р. Джеймса (1862 – 1936), покойного викторианского ученого и автора величайших рассказав о привидениях, когда-либо написанных на английском языке. Поклонники упомянутого писателя узнают в моей повести также и кульминационный момент из его рассказа «Ты свистни, тебя не заставлю я ждать» и идею из его статьи «Рассказы, которые я пытался написать».