Чтение онлайн

Мы садимся на коней. На Ладу невозможно смотреть. От счастья светится как Солнце в зените.

— Всё же я где-то вас видел. Ты точно не сын сапожника? — вдогонку выкрикивает старый торговец.

— Это Великий князь Никита Васильевич и его жена Великая княгиня Лада, — говорят из толпы.

Слегка отпускаю поводья, Шпора переходит в галоп. Следом стучат копыта Соколика. Оглядываюсь через плечо. Лада просто прекрасна на жеребце цвета степи.

Глаза как бездонные озёра, брови чёрные, осанка безупречна. Волосы, завязанные на затылке в смешной хвостик, колышется в такт с шелковистой гривой коня. Она игриво показывает язык.

— Фу, как не красиво. Ещё Великой княжной называешься.

— Никто ж не видит, — невозмутимо парирует она и вновь показывает длинный язычок.

Придерживаю Шпору и обнимаю жену.

— Спасибо за подарок, — она и тянется ко мне губами. Шпора неожиданно повёл покрасневшими очами, фыркает в раздражении и чуть не вцепился в шею Соколику.

— Ого! — смеётся Лада, — каков ревнивец. Никого к тебе не подпускает.

— Он такой, — хлопаю своего любимца по блестящей шее. Жеребец понёсся как ветер. Лада, со смехом, пришпорила коня, но догнать смогла у города, когда я натянул поводья.

В город въезжаем чинно, как полагается знатным особам. А вот и наш дом. Он одноэтажный, но комнат много. В прошлой жизни я имел две комнаты, а здесь целых три и большая кухня. Правда, строю ещё один, двухэтажный, сыну. Есть подозрение, влюбился малец. Чувствую, дело движется к свадьбе. Видел как-то их издали. Голубки. Девочка симпатичная, ласковая.

Двор так же немаленький. Есть хозяйственные постройки, сложил баню — она в самом конце сада. Рядом небольшой пруд, окружённый со всех сторон вербами. Запустил сазанов, сын приучил подплывать их на звук серебряного колокольчика. Деревянные скамейки у клумб с цветами. Дорожки выложил из плоских голышей, обозначил декоративными заборами из срезов брёвен. У дома, массивная дровница, там же, колодец со сводящей зубы ледяной водой. Огород и сад огорожен от зоны отдыха плетеной изгородью.

Сад — моя гордость. Засадил его дикими грушами, яблонями, есть вишня и слива. Радует глаз лохматые виноградные лозы. Ягоды почти созрели, величиной с крупную алычу. Клубника заполоняет всё пространство. Жена наделала варения из ароматной ягоды, вместо сахара использует дикий мёд. Получилось нечто неземное.

Зимы здесь мягкие, но бывает минус пять. На Новый год обязательно всё заметёт снегом, а мы, под ночь, будем пить чай с варением и смотреть в окно. Ярик, это как бы его обязанность, слепит снежную бабу, воткнёт вместо носа сосновую шишку, замерший прибежит к нам погреться и будет лопать варение. Может и девочка его придёт.

Под Новый год, как обычно, навестит мать с мужем. Она здесь встретила своё счастье. Нашла настоящего человека, но, к сожалению, живут далеко. Видимся не так часто, как хочется. Обязательно заскочит на огонёк Аскольд с Яной и Светочкой. Они соседи. Семён, напротив, поселился дальше всех, поэтому с Игорем придут на целую ночь. Бесстрашная подводная охотница Катерина с Геннадием и с сыном Колей и дочуркой Настей, как всегда приволокут какой-нибудь подводный трофей. Это будет нечто неожиданное. В прошлый раз огорошили нас копчёным двадцатикилограммовым угрём. А на следующий день, мы, раздвигая снег, посетим тестя и мою ненаглядную тёщу. Сказка.

Мы въезжаем во двор. Ярик нас не встречает, видно ушёл на свидание. Во дворе чистота, из конюшни пахнет свежим сеном. Ласточки мелькают у самой земли, к дождю. У клумб над цветами, зависая как колибри, пьют нектар роскошные бражники. В пруду хлопнул хвостом матёрый сазан, подняв нешуточную волну.

Прыгаю с коня, помогаю жене слезть, вёду жеребцов в конюшню. Слышу шорох в доме. Занавеска колыхнулась, в окне замечаю хозяйничающую на нашей кухне Яну. Лада тоже её видит и входит в дом. Не спеша привязываю коней, кладу в ясли душистого сена, наливаю свежей воды и неторопливо поднимаюсь в дом.

— Привет, Яна. Одна, без Аскольда?

— С Игнатом ушёл на промысел. Заодно решил проверить дальний гарнизон. Будет только через неделю.

— Понятно, — я вопросительно смотрю на Яну.

— Светка куда-то делась. Думала к вам забежала, рыбок покормить. Придёт, всыплю по мягкому месту.

— Видели твою разбойницу с Игорем. Малышню вели к озеру. Погнал домой. К озеру не пошли точно. Может к Игорю в гости напросилась, зверюшек посмотреть. Слышал в их зоопарке пополнение, волчат сирот приютили.

— Точно, — обрадовалась Яна, — поехали!

— Сам съезжу. Вы лучше ужин к приезду сварганьте.

Отвязываю Шпору, жеребец удивлённо фыркает, но рассуждать не стал, покорно выходит во двор, мечет неприязненный взгляд на Яну. Оценил, наверное, она виновница в том, что его вновь седлают. Вскакиваю в седло, оборачиваюсь к женщинам. Лада улыбается, Яна — как натянутая струна.

— Странно, — кричит мне вдогонку, — У меня из дома исчезло три факела.

— Шкоду, наверное, делают, — попытаюсь её успокоить. Но, что-то кольнуло мне сердце. Зачем детям при ярком Солнце баловаться с факелами?

Излишне резко пришпорил жеребца. Шпора удивлённо всхрапнул и понёсся как ветер в степи.

На всякий случай заезжаю к озеру. Рыскаю по берегу, пугаю ватагу ребят, таскающих из нор раков. Застал на месте преступления молодую пару. На мои вопросы об исчезнувших ребятах, от всех, получаю отрицательный ответ. Нигде их не видели. Я совсем обеспокоился и рванул к Семёну, только камни свистят из копыт.

Дом Семён построил у кромки леса. За оградой клетки со зверьём, на улице — целая толпа со своими питомцами. Семён организовал настоящую клинику для животных. Нанял штат квалифицированных помощников, и его больница, стала пользоваться оглушительным успехом.

Подъезжаю к воротам, требовательно стучу железным кольцом по воротам. Кто-то из людей в очереди зло замечает, что очередь для всех. Не стал спорить, вижу спускающегося с крыльца могучего Семёна. Он оглядывает меня, лицо освещается радостной, как у ребёнка улыбкой.

— Это по блату, — мягко говорит он возмущённой очереди и ведёт в дом.

Смотрю на его литые мышцы, бугрящиеся под кожей цвета бронзы и, невольно сравниваю его тогда, когда только с ним познакомился. Рыхлый, белокожий, но и тогда у него был удивительные глаза, словно расплавленный свинец.