Чтение онлайн

Хантер с трудом поднимается на ноги, встает лицом ко мне и берет меня за руки, а капеллан встает перед нами. Мы в госпитале на американской базе. Думаю, она называется Фаллуджанский Лагерь9. Здесь еще постоянно упоминаются четыре какие-то буквы. ОМИН10, кажется, что-то вроде этого. Мое знание английских букв близко к нулю, да и не важно это. Ласковый взгляд Хантера не отрывается от меня, его глаза голубые, как небо в жаркий день. Он улыбается спокойно и уверенно, тем самым успокаивая и меня.

Во мне назревают слезы. Брак - это навсегда. Быть замужней - значит, принадлежать мужчине. Я никогда никому не принадлежала. Только самой себе. Я выживала. А сейчас этот американец, которого я знаю лишь несколько недель, выбил меня из единственной жизни, которую я знала, и я выхожу за него замуж. Все это кажется глупым, безумным, поспешным. Но... правильным. Я хочу этого. Хочу принадлежать ему. Он не будет бить меня, как, насколько я знаю, многие мужья делают со своими женами.

Не думаю, что он заставит меня носить хиджаб. Он не заставит меня продолжать жизнь проститутки. Не позволит мне продолжить жизнь проститутки. Да, думаю, так правильней. Он хочет меня целиком. Не знаю, почему, но так и есть.

Я тяжело сглатываю, в горле тугой ком и сухо.

Капеллан говорит, и Суран переводит.

— Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать брак этого мужчины, Хантера Ли, и этой женщины, Рании, — он замолкает и смотрит на меня, потом на Хантера, и я понимаю, что он хочет слышать мою фамилию.

Я сомневаюсь. Не думала о своей фамилии уже давно. Да и не важно это, в конце концов.

— Просто Рания, — говорю я.

— И этой женщины, Рании, — продолжает капеллан, — узами святого брака...

Он еще много чего говорит касательно святости брака и невесты Христовой - чего я не понимаю, ведь Хантер - это Хантер, а не Христос - а потом он просит Хантера повторять за ним, и дальше следует неловкий момент, когда капеллану приходится понять, что колец нет, но меня это не заботит. У меня никогда не было украшений, и я ничего такого не ожидала. А потом капеллан просит меня повторить за ним.

— Я, Рания, беру тебя, Хантера Ли, в свои законные мужья. Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Я повторяю эти слова, вкладывая в них душу. Я буду для Хантера всем, кем смогу, так долго, как он захочет, несмотря ни на что.

А потом мы оба говорим «Да», и Хантер целует меня коротким, но страстным поцелуем, и что-то во мне переключается. Все мои страхи слабеют: страх того, что Хантер меня не хочет, страх того, что это какая-то игра или трюк.

Я понимаю, что снова плачу тихими, нежными слезами. Хантер смахивает их.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я киваю.

— Просто... так много. Так быстро. Это вообще реально? — почему-то шепчу я. Остальные мужчины ушли, и мы с Хантером остаемся одни, и мои страхи нужно озвучить, только не слишком громко - чтобы не сбылись. — Я так боюсь, что это не правда. Боюсь, что ты не будешь меня любить, пока смерть не разлучит нас. Не знаю, что делать. Не знаю, что тогда со мной случится.

— Это правда, — говорит Хантер, увлекая меня вниз за собой на узкую больничную койку. Окруженная его руками, я ложусь рядом. — Клянусь, это правда. Для меня это тоже слишком быстро, но... Я не могу отпустить тебя. Не могу... Я не позволю тебе вернуться туда, вернуться к жизни шлюхи. Я люблю тебя. Ты мне принадлежишь.

— Я тебе принадлежу.

Хантер хмурится.

— Я надеюсь, ты все понимаешь, Рания. Ты самостоятельная личность. Когда ты приедешь домой со мной, ты будешь... свободна. Ты сможешь пойти туда, куда захочешь. Ты сможешь учиться. Ты ведь умница. Ты не принадлежишь мне, будто собака или машина. Я не владею тобой и не буду пытаться контролировать тебя.

Я киваю.

— Но я только твоя. Ты не будешь... делиться мной.

Глаза Хантера вспыхивают.

— Никогда! Ты моя. — Он окружает мое лицо ладонями. — Ты больше не проститутка, Рания. Навсегда.

— Тогда что мне делать для пропитания?

Хантер хмурится, будто бы смущенный.

— Я буду заботиться о тебе.

— Но... тогда... — Не знаю, как сказать то, что у меня на уме. Начинаю с начала. — Ничто не бесплатно, Хантер. Если я не проститутка, а ты кормишь меня, одеваешь и даешь крышу над головой, то я должна это заработать. Я не могу не делать ничего. Ты просто будешь платить мне едой, а не деньгами.

— Платить? За что платить?

— Секс.

Хантер тянет пальцами за волосы.

— Рания, послушай. В этом плане я ничего не ожидаю. Я никогда не потребую или не стану ожидать от тебя ничего. Я буду заботиться о тебе, кормить, и одевать, делить с тобой постель... или куплю тебе твою собственную, если захочешь... потому что я люблю тебя. Я позабочусь о тебе и ничего не попрошу взамен. Ты не должна заниматься со мной сексом. Не должна подчиняться мне. Не должна... — Он замолкает, глядя в окно на проезжающий мимо большой грузовик с солдатами в кузове. Кажется, он подбирает слова, чтобы я что-то поняла. — Что-то дается бесплатно, Рания. Моя любовь к тебе бесплатна. Тебе нужно лишь принять ее. Захочешь пойти работать - я помогу тебе что-нибудь найти. Но не потому что тебе нужно зарабатывать на содержание. Ты моя жена. Все мое теперь - твое.

Я качаю головой.

— Я никогда... я не... — Встаю и отхожу от него, потом возвращаюсь и встаю перед ним. Он обхватывает руками мою талию и поднимает на меня взгляд. Я пробую еще раз, на этот раз на арабском, медленно, чтобы он смог понять. — Это совершенно ново. Я выживала благодаря тому, что делала, чтобы заработать на еду. Я никогда не знала ничего другого. Я проститутка, потому что так я могу заработать деньги на еду. Говоришь, ты позаботишься обо мне. Мне придется научиться, как позволить тебе сделать это. Я ведь этого не знаю. Никто никогда обо мне не заботился. Только я сама.

Взгляд Хантера становится жестче.

— Ты больше не проститутка, Рания, — он прижимает меня ближе и кладет на меня голову, прямо между грудей. Я не могу удержаться и не запутать пальцы в его волосах; но потом понимаю, что и удерживаться мне не нужно. — Скоро для тебя все изменится.

Я шепчу следующие слова, потому что не уверена, предназначены они мне или ему.

— Этого я и боюсь.

ХАНТЕР

Не могу уснуть. Чувствую себя лучше, но доктора сказали, что я застрял в госпитале для наблюдения еще на пару-тройку дней. А я просто хочу домой. Хочу остаться с Ранией наедине. Я ее чертов муж, но не могу иметь и часа личного времени с ней: проклятые доктора снуют тут все время.