Раминар
Шрифт:
Теаран снова поймал себя на том, что тянется к треклятой повязке на лице. Ему все казалось, стоит ее снять - и свет ударит в глаза. Наваждение, самообман. Глупые рефлексы мозга. Странно было сидеть на подножке фургона, ощущая под босыми пятками шершавую траву, дуновение солнечного теплого ветра на коже, но самому оставаться в холодной тьме.
Не имея возможности смотреть, Н'Карн целыми днями слушал. Скрипы повозок, пофыркивание лошадей, голоса и шаги. Но окружающий мир отступал за черту восприятия в те минуты, когда приходили мысли о семье... Хотя, если эти двое - дочь кузнеца и сын трактирщика - начинали препираться, то сил игнорировать перепалку не было просто никаких.
– Эри, я же сказала: две кружки воды! Ты сколько влил?
– Как сказано было, так и сделал. Не доставай.
– А ты чью чашку брал? Мою или отцову? Я-то говорила про свою!.. Жор. Вся каша к грызущему. Стоит только отойти...
– Ну, знаешь, - Теан услышал, как что-то стукнуло по котелку.
– Больше и на санд не подойду к твоему вареву! Сама мучайся.
– Стоять. Пока я спасаю кашу, режь мясо. Вот, я уже все разложила. Нож вместе с ложками замотан.
Теаран фыркнул, расслышав сопение, и откинулся на подпорку навеса.
– Крупно резать или мелко?
– Длинными ломтиками. Дай сюда. Сначала так... а потом... Вот. Понял?
– Угу.
Минутное затишье - и новый всплеск эмоций.
– Ты уже посолил воду?! Ну кто тебя просил, а? У нас же солонина такая, что с нее соль аж сыпется!
– Ну все!
– нож полетел на доску, со стуком и мягким шлепком разбивая кучку нарезанного мяса. Что-то, шумно пыхтящее, протопало к фургону, и Теаран вцепился пальцами в ступеньку, когда рядом с ним плюхнулся Эрикир, покачнув всю повозку.
– Легче, парень.
– Да елки-моталки... Я что, у отца не готовил никогда?! Нашлась тут. Главная повариха императора прям!
Эри с досадой мотнул головой и замолчал.
Какое-то время сидели в тишине. Слышно было, как шипела брызгающая на камни вода. Чуть позже Лайлин начала напевать под нос. Похоже, кашу удалось спасти, и настроение девушки пошло на подъем.
Н'Карн, повернув голову к Эрикиру, тихо спросил:
– Так откуда у тебя этот шрам на шее?
Юноша покосился на виконта, скользнув взглядом над воротом его рубашки.
– А вы про свой что, ниче не помните?
– Ничего.
– А Халахам с вами уже говорил?
– Слушай. Я задал простой вопрос. Так сложно прямо ответить?
– Нет, ну..., - Эрикир замялся.
– В общем, за нами охотится ведьма-оборотень.
Теан несколько секунд молчал, не дыша, пытаясь понять: была это шутка или что? Шалопай, небось, сидит сейчас и ухмыляется.
– Хм? Издеваешься? А в ухо?
– Ну вот. Не говорили с Халом - сразу видно.
– Жор с тобой. Не хочешь серьезно, ну и катись.
– Ваш сиятельство, я серьезно.
Теан поморщился.
– Давай без "сиятельств". Просто на "ты", - помолчав, он добавил, - Ведьма-оборотень? То есть, по-твоему, нас с тобой она искусала?
– Ага.
– За чем она охотится?
– Ее привлекает наша сила,- объявил Эрикир, как нечто само собой разумеющееся.
– Хм?
– Лин - исцеляет. Я - читаю мысли. Эм-м, иногда... А что може...шь ты?
Н'Карн замолчал. Надолго. Слова Эрикира всколыхнули тревожный осадок в душе. "Ну ты и влип, виконт. Дома за твоей шкурой охотится знать, а в чистом поле по твою душу спешат оборотни. Сила? О да, есть. Но вот что я могу - это вопрос".
– Не знаю, - с досадой бросил он, отворачиваясь.
В это время ноздри защекотал аппетитный аромат еды.
– Не нашел я чабрец, но зато черемши нарвал, - послышался гулкий бас Айхела.
– Жалко. Я столько его насушила с прошлого лета. Мы его вообще прихватили с собой?
– Доча, я больше своим хламом занимался. Кузнечным. Травки-корешки - все на тебе было. Так что, ты и вспоминай.
– Ну что ж. Давай чеснок.
Минуту спустя запах стал откровенно волнующим.
– Эри, а ты мог бы поискать?
– раздался звонкий девичий голос.
– Что?
– Чабрец. Он должен быть среди коробов. Ну, тех, что с крашеными ручками.
– Разрешаешь порыться в своих шмотках?
– удивился Эрикир.
– Не надо там рыться!
– последовал тут же возмущенный возглас.
– Мысленно поищи. Что такое чабрец, знаешь?
– Ну, трава.
– "Нутрава", - передразнила Лин.
– Ладно. Жор с ним.
Эрикир фыркнул, усаживаясь поудобнее. Теан услышал, как у того забурчало в животе, и невольно напрягся, чувствуя, что его собственный желудок готов откликнуться.
– Против вас заговор устроили в Юрре, да?
– полушепотом спросил Эри.
– Жутко они вас отделали. Я чувствовал.
– Что чувствовал?
– не понял Н'Карн.
– Боль.
– Ни к чему было совать свой нос, куда не звали, - сухо бросил виконт, чувствуя, как ползут вниз уголки губ.
– Я не нарочно. Оно само.
Несчастные нотки в голосе ничуть не тронули Теарана.
– Учись себя контролировать.
Эрикир сокрушенно повертел головой, а сообразив, что Н'Карн ничего не видит, обронил:
– Это не так просто.
Теаран вспомнил ночь в крепости Восьмого Звена и промолчал.
– Я считал, - задумчиво начал Эри, - что вашего отца все любят. А среди господ, гляди, все иначе выходит. Кому наш градоправитель насолил-то?
– Меньше знаешь, крепче спишь.