Чтение онлайн

Из-за таяния снегов в горах, где брала начало Дичка, в летние месяцы река полностью оправдывала свое название. Вода бесилась за бортом, как табун спятивших жеребцов. Суденышко шло против течения лишь благодаря умелой работе капитана и двух матросов, ставивших паруса. И хоть временами казалось, что плоскодонка болтается по волнам на одном месте, на самом деле она медленно, но верно пробиралась вперед. До прибытия в Грот оставались часы.

По берегам ютились рыбацкие хижины, вдалеке виднелась россыпь домиков в окружении засеянных полей. Еще утром тьялк миновал огромное мельничное хозяйство. Приток Дички загородила дамба, над которой возвышались каменные сооружения с водяными колесами. По глади образовавшегося перед плотиной пруда расползлись кирпичные и деревянные домики, стоя на многочисленных сваях, как на ножках. "Камень для строительства, должно быть, сплавляли по реке от самых гор", - задумчиво бормотал Одор, пока гоблинка тянула шею, рассматривая медленно ворочавшиеся скрипучие колеса. Мельницы давно скрылись за излучиной реки, а грохот воды все еще доносился до чуткого слуха гархту. "Хозяин, как пить дать, гребет денежку лопатой. Наврядли еще кто-то рискнет заняться поставкой муки в этих местах. Как там сказал учитель? Магнолия? Ах, нет!
– "монополия".

Кажется, последнее слово гоблинка пробормотала вслух, потому что нашпигованное ругательствами бубнение за ее спиной оборвалось, и капитан буркнул подозрительно:

– Ученая что ль?

– Чего?
– Таша обернулась, перекидывая одну ногу через перила фальшборта, где сидела.

– Слово больно умное для шпаны, вроде тебя.

– Какая еще шпана, дяденька! Я - леди.

Мужчина перестал черкать что-то в пухлой, словно жена булочника, книжке и перевел странный взгляд на девчонку. Точно так же он мог бы смотреть на совершившего смертельное сальто престарелого пуделя. Ничего не сказав, капитан снова вернулся к записям, подсчитывая бочки с вином и сверяя числа.

– Разве шпана знает, что такое монополия?
– обвиняющее поинтересовалась гоблинка.

– А ты знаешь, выходит.

– Конечно.

– Ну-ну..., - промычал в усы хозяин тьялка, шурша карандашом по бумаге.

– Эт когда пять человек на весь город могут садануть по морде так, что зубы летят во все стороны, но только одного из них за такие заслуги зовут Зубной Ведьмой и боятся. Потому как она, ну то есть он - человек этот - сумел очень грамотно обосновать свои права на такое уважение.

Капитан снова оторвался от книжки и на этот раз посмотрел так, словно у него на глазах пудель, сделав сальто, взял и тут же свихнулся к жоровой матери.

– Это не монополия, - выдавил он, кривясь, будто раскусил горошину перца.
– Это криминал.

– Не в том суть. Я привела пример чистейшей монополии на имя.

– Бред. Вам точно надо поработать над воображением относительно примеров, леди.

Последнее слово было сказано так, словно у говорившего на языке свернулся противный белый опарыш, которого очень хотелось выплюнуть.

– Т-ть, - Раштан высокомерно отвернулась.

За бортом плескалась и бурлила вода.

Раштан любовалась развилкой кильватерного следа, борясь с желанием поиграть блестящими на солнце каплями. Позволь она себе хоть одну шутку с водой - и доблестный капитан точно вышвырнет троицу вон, да только вздохнет с облегчением. Будь мужичок добрее, Раштан могла бы значительно ускорить его корыто, подправив течение реки.

Бросив на мужчину короткий взгляд и охватив всю картину целиком: сдвинутые брови, надутые губы под рыжими усищами и узловатые пальцы, сжимавшие карандаш - гоблинка тихонько фыркнула, отбрасывая косички с плеча. "Обойдется".

Закончив подсчет бочек, капитан захлопнул книжку, рявкнул на устало блеющих овец, и отправился в кормовую часть корабля.

Два часа спустя Раштан, изнывая от скуки, лежала рядом с загоном прямо на палубе и пыталась разговорить самого спокойного из всей отары барашка.

– Ну скажи "бе-е-е". Бе-е... Бе. Бе! Ты баран или кто?!... Считаешь себя лошадью что ли? А, может быть, вообще - профессором? Вон глазюки умные какие. Хитрющ-щие. Шпик прямо какой-то. Ты засланный, да? Палишь контору, приятель. Все вокруг тебя блеют - даже я - а ты молчишь. Несерьезный подход получается. Скажи "бе"! Ну? Бе-е-е... Вот тупой. Вот бар-ран, а!

– Ты пьяна что ли?
– раздался вопрос.

Гоблинка на какую-то безумную секунду решила, что шпион раскололся и заговорил, лишь с опозданием узнав голос.

– Нет, учитель.

Одор, вскинув брови, смотрел, как гархту поднимается на ноги, смущенно пряча глаза. Это была забавная картина, если учитывать шкодное выражение ее лица.

– Пойдем-ка, присядем, - гальт поманил Раштан за собой.

Примостившись у основания бушприта, он оглядел тьялк. Ни души. Команда, в составе двух матросов и капитана, орудовала в трюме, подготавливая груз на вынос. Впереди по курсу уже виднелись пристани Грота.

– Взор, Таша. Шустро.

Гоблинка привычным движением вывела символ, направила ладу и сунула руку в слабо светящееся кольцо. Этот ритуал они вдвоем с учителем повторяли каждый день, едва удавалось подгадать момент, когда никто не шастал по палубе. Каждый раз знак оставался неподвижен - маги по-прежнему гнались за големом, а может, вообще бросили преследование.

Когда кольцо Взора внезапно растеклось по запястью, покалывая кожу, гархту вздрогнула точно так же, как в первый раз. Оба, замерев на секунду, хором выдохнули:

– Ж-жор...

Похоже, чародеи взялись за беглецов всерьез.

– Что делать будем? Еще голема?
– Раштан уже озиралась по сторонам в поисках материала, но Одор отрицательно мотнул головой, отводя со лба рыжие кудри.

– Сначала сойдем в порту. Не разделять же след прямо посреди реки.

– А если они до самых гор от нас не отвяжутся?

– Давай решать проблемы по мере их поступления, - с этими словами гальт быстро развеял знак, потому что из трюма донесся топот и душераздирающие завывания. Уже подбегая к люку, он еле успел увернуться, когда оттуда пушечным ядром выстрелил один из матросов, тут же взлетая на мачту по веревочной лестнице. Ловко подтянув ее за собой, он проорал:

– Скотину свою уберите к жоровой матери!!!

Под палубой грохотало и бухало. Стоял звон бьющегося стекла. Сквозь шум прорывался голос капитана. Позабыв все свои цветистые, ветвистые и разухабистые обороты речи, он повторял только одно короткое словцо, но зато с каким чувством!

Раштан хватило лишь взгляда на побледневшего учителя, чтобы ринуться к люку.

– Стоять!

Гоблинке показалось, что она налетела животом на полено - на самом деле это была рука Одора, обхватившая ее за пояс.