Чтение онлайн

— Ничего, Маша, я уже взрослый.

— Я, представь себе, тоже!

Я на это ничего не ответил. Начальники не препираются с подчиненными. И Маша тоже замолчала.

Кем же были эти двое? Простыми грабителями? Точно нет! Не потому что в Индии национальная идея — это ахимса, которая означает не только ненанесение зла, но даже непротивление ему. Конечно, преступники есть и здесь, но они вряд ли угрожают своим жертвам не ножом, а пистолетом, да еще с глушителем.

Индийская контрразведка? Утром в Городском дворце за нами слежки точно не было, хотя вчерашний разговор в ресторане мог быть неслучайным. Странные люди появились лишь после нашего визита к ювелиру. Дальше возможны два варианта. Первый — сикх работает на контрразведку и после нашего ухода поспешил доложить, что в паутину залетела еще одна муха. Второй — его лавка под наблюдением, и нас начали пасти, как только мы оттуда вышли. Я, конечно, постоянно проверяюсь, но организовать наружное наблюдение в городе, кишащем людьми, совсем не сложно.

Ну, и главный вопрос: зачем нашим преследователям понадобилось стрелять? Да еще в непосредственной близости от скопления народа. Если те двое усачей были из контрразведки, они, скорее всего, стреляли с одной целью: хорошенько нас припугнуть. Тогда тот парень не случайно в меня не попал — он целился в стену!

Да, версию преследования, чтобы побудить нас поскорее вернуться домой, отметать было нельзя. Хотя зачем тогда тот парень бежал с пистолетом наготове там, в каменном мешке, из которого мы с Машей едва ускользнули?

На кого еще могли работать те двое ребят? Да на кого угодно! Мы же не знаем, кто убил Ромку?

Кстати, было бы интересно рассмотреть этот вопрос именно под таким углом зрения. Параллельно: кто убрал Ляхова и кто только что стрелял в нас с Машей?

Вряд ли это были наши. Ну, Ромку-то у них могли быть причины убрать, но в этом случае, зачем было посылать нас? А уж, тем более, сначала послать, а потом организовать на нас покушение. Конечно, комбинации бывают самые сложные, но Контору практически можно было исключить. По крайней мере, пока там служит Эсквайр, я не жду, что мне выстрелят в спину.

Индийцы, индийская контрразведка? Могли они убрать Ляхова? Могли, запросто! Он у них что-то украл — не сам, через других людей, через того же ювелира, — и у них не было другого способа вернуть эту вещь себе. А потом по Ромкиным следам появились мы. Нет, в конечном счете, если Ляхова убрали индийцы, нас тоже могли не просто попугать, а попытаться устранить. Возможно, и до сих пор хотят.

Могли ли это быть израильтяне? Тоже нельзя исключать. Ляхов работал на них, что-то не так сделал — или изменились обстоятельства, или он уже сделал свое дело и дальше становился нежелательным свидетелем, или еще сто других причин — и его убрали.

Кто еще? Дальше список разведок, которые могли убить Ромку, чтобы завладеть тем, что он раздобыл, был бесконечным. Все враги Израиля — в первую очередь, сирийцы, иранцы, палестинцы. Все враги Индии — пакистанцы, пенджабские и кашмирские сепаратисты, тамильские тигры. И просто любые спецслужбы, для которых вещь, раздобытая Ромкой, представляла не меньшую ценность — американцы, англичане, немцы, ливийцы, саудиты… И, раз мы с Ляховым шли в одном комплекте, автоматически они начинали охотиться и на нас. Мы с Машей согласились выступить в роли живца? Замечательно, теперь мы уже плескались в чьей-то разинутой пасти!

Ну, хорошо, сейчас мы от тех двух головорезов оторвались. Даст бог, успеем раньше них забрать свои вещи в гостинице и, возможно, даже беспрепятственно уехать из города. Допустим, я сумею посадить Машу на самолет. Хотя, если здесь замешаны израильтяне, проще передать ее нашим людям в российском посольстве, а они потом отправят ее прямо в Москву с чужим паспортом. Но кто меня будет поджидать, когда через неделю я должен снова появиться у почтенного негоцианта по имени Баба?

— Кстати, Маша, — прервал я затянувшееся молчание, — ты не думаешь, что это наш недавний знакомый мог послать нам вслед своих друзей?

Маша задумалась на секунду, потом покачала головой:

— Нет. Он же хотел мне это кольцо подарить! Нет, он точно предполагал, что мы вернемся.

Мы с Машей метались по номеру, лихорадочно собирая вещи. Одной охапкой сгребали висящую в шкафу одежду и, сложив пополам, бросали в сумки, не заботясь, помнутся они или нет. Прямо на блузки и рубашки укладывали подметками вверх обувь, скидывали с полочки в ванной туалетные принадлежности.

Я уже застегнул свою сумку и ждал, пока то же сделает моя напарница, как вдруг она остановилась. Она села на постель и нажала на кнопку пульта, включая телевизор. Гостиница маленькая, но вдруг и здесь есть прослушка?

— Я не могу возвращаться домой. Пожалуйста, не отправляй меня!

— Маша, машина ждет. Давай поговорим в дороге!

— Нет, я никуда не поеду, пока мы не поговорим! — лицо Маши опять стало мальчишеским, упрямым, только теперь еще и несчастным. — Пожалуйста!

— Нам нужно убраться, пока они не успели организовать посты на выездах из города. Если это контрразведка.

— Сядь, прошу тебя.

В этой гостинице у нас были две кровати, разделенные проходом. Я сел напротив. По телевизору, почему-то отметил я, пел молитвенное песнопение человек с марлевой повязкой, закрывающей рот. Джайн — они боятся, что им в рот залетит какая-нибудь букашка, и они ее ненароком убьют.

— Можно только я тебе ничего не буду объяснять? — сказала Маша.

Хорошее начало для разговора начистоту.

— Просто поверь мне, — продолжала она. — Я в жутком кризисе. Не с тобой здесь, в Индии — по жизни! У тебя никогда не было так, что ты — отдельно, и весь остальной мир — отдельно?

Я молчал. Я только позавчера ночью об этом вспоминал.

— Поверь мне: я не могу вот так уехать отсюда.

Я, и вправду, был бы готов терпеть ее скачки настроения. Если бы нас не пытались убить.

— Маша, ну, никто же не ожидал, что все так закрутится. Игры кончились! Ты должна уехать. Я не могу взять на себя такую ответственность!

— А если бы я была мужчиной?

— Тогда другое дело! Нет, на эту тему даже бессмысленно говорить. Нет! Разговор закончен.

— Точно?

— Я уверен.