Раксис

Обычная погода конца октября, когда мелкий дождь монотонно сыпет с затянутого серыми тучами неба, была внезапно прервана бурей. Сначала дождь превратился в ливень. Затем поднявшийся ветер стал закручивать струи воды в вихри, швыряя их в лица прохожих и лобовые стекла машин, поливая стены стоящих в ряд многоэтажек.

Порывы ветра заставляли дрожать их окна, за одним из которых, на восьмом этаже, уткнувшись лбом в стекло, светловолосый юноша наблюдал за листьями, поднятыми ветром с земли. За его спиной в проеме двери стояла невысокая женщина с усталым лицом.

— Санька, — мягко окликнула она. — Не стоит пережидать дождь, опоздаешь в школу.

— Не опоздаю, мам, — сказал он, отворачиваясь от окна. — Уже иду!

Подняв капюшон куртки, Сашка выскочил из подъезда и по раскисшей тропинке припустил через пустырь. Мать была не права: времени оставалось с избытком. Он не зря выжидал — ливень всё-таки стих, превратившись опять в занудный моросящий дождик.

Сразу за углом нового, еще незаселенного дома Сашка наткнулся на Машу с Андреем, которые торопились в школу, ругаясь на ходу.

После двухмесячного пребывания в Крыму Маша сильно вытянулась. Худая, длинноногая, в обтягивающих джинсах и короткой куртке, она невольно притягивала взгляды, но рядом с ней шагал мрачный Андрей, стреляя по сторонам черными злыми глазами, и любопытные быстро отворачивались.

На Машином лице красовались пятна. Губы ее дрожали, словно она собиралась заплакать. Но она не думала плакать, она была в бешенстве. Сашка, который отставал теперь в росте от обоих, вздернул руки и, хлопнув друзей по плечам, сказал миролюбиво:

— Что стряслось? Опять магию обсуждаем? Не надоело еще?

— Привет, — бросила Маша и кивнула в сторону Андрея. — Ты знаешь, чем занимается этот чудик теперь?

Сашка с любопытством взглянул на Андрея, который молча перекинул из руки в руку спортивную сумку, что была с ним помимо рюкзака.

— Черной магией! — выпалила Маша.

— Это как? — переспросил Сашка непонимающе. — Типа тети Зины, что ли?

Слова «тетя Зина» для него и Андрея были синонимом самого большого пережитого ужаса. Даже последующая встреча с Джокером на башне не могла с ним сравниться.

— Думаю, не хуже, — хмуро произнесла Маша.

Андрей расстроился невероятно, когда после летнего побега из замка обнаружил, что у него не выходят больше магические фокусы. Исчезновение своих способностей он связал с разрушением бассейна в Хранилище, и Маша с Сашкой выслушали гору упреков. Довод, что выбора у них не было, Андрей не принимал. Он только твердил, что выбор всегда есть, и они его просто проглядели.

Находясь в удрученных чувствах по поводу еще собственной глупости, в результате которой закрылась последняя дорога в тот мир, Андрей сетовал, что два года, как они впервые столкнулись с человеком оттуда, а загадок всё равно больше, чем разгадок. Никакого ощущения цельности и реальности того мира! Даже в компьютерных «бродилках» предлагается бонус при переходе на следующий уровень, а у них на руках до сих пор только отдельные картинки, да и те невнятные.

Зачем, к примеру, было держать в их школе сердаров под видом учителей и что они охраняли? Сашку с его раковиной? Глупость какая! За два года у Хавелока была уйма возможностей устроить налет, но он почему-то ждал самоличного появления Сашки в замке, прежде чем отправить его на смерть. Ни слова не обронив про раковину, будто его единственной целью было Сашку убить; раковину с Хавелоком связал лишь Батон.

Который тоже представлял собой загадку. В школе Батон появился задолго до их перевода туда и всё время проработал учителем физики — а откуда тогда его знает Хавелок? И откуда у обоих сердаров, Батона и словно провалившегося сквозь землю учителя физкультуры Пал Палыча, взялся собственный Арпонис? Арпонисом можно убивать демонов, но никак не сердаров и не людей.

Притом Батон столь уверенно сказал, что с башни их вернул Джокер, будто сам присутствовал при этом. Однако про мужика с мечом, который спас их из когтей Джокера, Батон опять же не знал ничего. Но всё это личные взаимоотношения, не они больше всего интересовали Андрея.

Его возмущало, что ничего из общественного устройства того мира, законов и технологий трое друзей узнать не успели. Как же так: провести там целый день, и всё, что получить, — кучу царапин, синяков и шишек! Плюс полный рот грязи под конец.

Оттаял Андрей лишь через неделю после начала учебного года, но сегодня опять выглядел точь-в-точь как в день, когда они уезжали из Крыма.

— Так может, его демон обуял? — шутливо спросил Сашка.

— Вполне допускаю, — ответила Маша.

Сашка удивленно задрал брови, Андрей фыркнул себе под нос. А Маша стала рассказывать, что произошло на конно-спортивной базе, где они с Андреем побывали на выходных.

Ее родители владели там паем и потому имели право пользоваться двумя лошадьми. Андрей в прошлом году научился ездить на обеих, но в этом ни Отрава, ни более флегматичный Револьвер его близко к себе не подпустили.

Стоило Андрею приблизиться, лошади начинали прижимать уши, тревожно ржать и делать попытки встать на дыбы. Промучившись целый день, он на следующее утро отправился домой. Вместе с ним вернулась Маша, которой в голову закрались черные подозрения.

Она вспомнила, как вела себя Отрава в прошлом году, когда Андрей демонстрировал трюк с так называемой «дверью», затем припомнила слова Сашки про нечистую силу, которую лошади чуют за версту. Сложив одно с другим, Маша по возвращении в город стала выпытывать у Андрея, чем он сейчас занимается.

— Да в демона я превращаюсь, чего уж там! — бросил Андрей в сердцах на всю улицу. — Признаваться, так сразу!

Они как раз повернули с проспекта на ведущую к школе аллею. Проходившая мимо них женщина шарахнулась в сторону и перекрестилась.

— И как, получается? — спросил Сашка с интересом.

Маша прошипела что-то неразборчиво.

— А ты ее спроси! — воскликнул Андрей сердито. — Тетя Зина в сравнении покажется ангелом.

Уши у него заалели, он отвернулся.

— В школе только не ори про демонов, — холодно сказала ему Маша.