Радуга
Шрифт:
Ганецкий наклонился вперед:
– Эта гарантия – вы сами.
***
– Все, это последняя, - сказал Читер, опуская в кузов картонную коробку с надписью «Dell».
– Теперь куда?
Вадим сделал пометку в блокноте и сунул его в карман:
– Борщаговка. Канцтовары и все такое. Юные художники особенно просили…
– Простите, можно вас на минутку? – перебил его негромкий голос сзади.
Вадим повернулся:
– Да, пожалуйста!
– Мы бы хотели поговорить с вами.
Человек средних лет в хорошем сером костюме мягко улыбнулся одними губами и указал рукой в направлении подъехавшей тут же черной «Ауди». Боковым зрением Вадим отметил появление слева и справа еще двух фигур. Он сунул руки в карманы короткой курточки. Фигуры напряглись. Вадим хмыкнул и пожал плечами:
– Машины только отправлю – и поговорим. Идет?
Человек в сером обернулся в сторону «Ауди». В машине опустилось тонированное стекло:
– Пусть едут.
– Читер! – позвал Вадим.
– Да, Лис! Домой?
– Нет, на Борщаговку. И дальше по списку – там еще четыре пункта. Держи! – он достал из заднего кармана джинсов блокнот и бесцеремонно перебросил его через головы «болванов», стараясь взять пониже. «Болваны» не шелохнулись. Вадим с деланным восхищением поцокал языком и спросил в темное нутро машины:
– А можно, я у окошка сяду?
– Мы знаем откуда вы, Вадим.
– Я знаю, что вы знаете. А еще вам не терпится разузнать абсолютно все о нашем мире.
– И вы нам расскажете? – полувопросительно-полуутвердительно сказал человек, представившийся Назаром Ивановичем.
– Вы не поверите, но совершенно запросто. Разумеется в пределах своих знаний и компетенции. А еще вы не поверите, что это вам не даст практически ничего. Задавайте вопросы. Да, простите, здесь можно курить?
– Прошу. Кофе хотите?.. Яна, кофе нам, пожалуйста!.. Может, начнете рассказывать сами? Так, как вам захочется.
– Помните у Шевченко:
«Садок вишневий коло хати,
Хрущі над вишнями гудуть…
Співають ідучи дівчата,
А матері вечерять ждуть…»
Это – наш мир. Туда уходят все, у кого больше нет сил жить здесь, в этой стране. Там у них больше никто, никогда и ничего не отнимет. Там живут в радости, а плачут только на похоронах. Любому, кому плохо здесь, открывается проход туда.
– Радуга?
– Да.
– Скажите, Вадим, а почему вы вдруг перестали таиться?
– Не понимаю вас.
– Еще лет двадцать назад упоминания о существовании Объектов – так мы их назвали – пребывали в одной связке с мифами о Шамбале, царстве пресвитера Иоанна и сказанием о граде Китеже. Затем вы постепенно увеличили частоту их появления, правда, в труднодоступных и безлюдных местах. Последние годы вы открываете проходы прямо на околицах населенных пунктов, вблизи оживленных дорог. Это тенденция. Почему?
– Вы поверите, если я скажу, что мы не открываем эти проходы?
– Нет. Наблюдения только за одной вашей группой показывают…
– Виноват, я неточно выразился. Механизм действия примерно таков: человеку, которому просто невмоготу стало жить, снится сон. В этом сне он видит дорогу, маршрут к объекту и слышит зов. Человек знает, что в конце пути его ждет утешение и идет на этот зов. Открывается радуга и впускает человека. Мы здесь ни при чем, это – одно из свойств нашего мира. У нас нет ни таможни, ни привратников. А наши граждане - да, могут открыть проход в любое время и в любом месте. Правда, очень немногие из нас хотят возвращаться сюда даже на малое время. Плохо здесь.
– Все, что вы говорите, очень похоже на утопию. На мечту, на сказку. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Вы мне не верите?
– А знаете, верю. Хотя все мое здравомыслие сопротивляется этому. Как велик ваш мир – это страна, планета?
– Планета, пожалуй. Очень похожая на Землю. Вернее, такая, какой должна быть Земля. Послушайте, вам бы специалистов расспросить, а я – всего лишь бывший летеха, спецназовец.
– Вы имеете в виду ваших специалистов?
– Ну да.
– Скажите, Вадим, а почему вы так легко расстаетесь с информацией такого значения? Вы чувствуете себя достаточно защищенными или здесь какой-то подвох?
– Нам нечего бояться. Впрочем, вам также. И подвоха здесь тоже нет. Назар Иванович, я вижу, вы что-то хотите сказать, но не решаетесь.
– Да, вы правы… Мне очень многое хочется спросить и еще больше хочется сказать. Однако мои желания не имеют ни малейшего значения. Беседа наша уже сейчас должна перейти в конструктивное русло, но ни вы, ни я не располагаем для этого соответствующими полномочиями. Вы можете передать вашим властям просьбу о встрече на более высоком уровне?
– Конечно.
– Как мы свяжемся с вами?
– По классическому варианту «мы вам позвоним».
Полковник достал из сейфа мобильный телефон:
– Держите. В памяти только один номер. Только для одного звонка.
Они поднялись и Назар Иванович на правах старшего протянул руку:
– Всего доброго вам!
– Благодарю!
Вадим повернулся и шагнул по направлению к дверям кабинета. Вспыхнул и тут же погас радужный сегмент.
Оставшись один, полковник раздавил в пепельнице окурок и открыл дверцу встроенного в кабинетную мебель холодильника. Оттуда он достал бутылку водки, а с полки - тяжелый хрустальный стакан. Налил до краев и неторопливо выпил. Потом поднял пустой стакан на уровень глаз и стал, медленно поворачивая в руке, смотреть сквозь него на свет.
7
– Схватить тебя не пытались?
Вадим ухмыльнулся:
– Были бы очень удивлены… Да нет - контора качественная, стиль работы другой. По-моему, частное заведение. Мне так показалось. Чиф у них - любопытный мужик. Глаза какие-то больные.
– Встретиться, говоришь, хотят… Почему бы и нет? Обсудим.
Машина остановилась рядом с ангаром на краю поля. Ганецкий и Вадим выбрались из машины. У распахнутых ворот, окруженный людьми, стоял маленький одноместный самолетик с открытой кабиной.