Чтение онлайн

Квинн заметил движение в садике и подкрался ближе, пытаясь разглядеть, кто это, тем более что последняя молчаливая туманная фигура уже проскользнула в склад.

Черт, подумал он. Кто-то следил за складом! Что они видели? Ясно, что достаточно для того, чтобы послать бедного Элиаса на каторгу и обречь на мучения несчастных, которые только что вошли.

Он обвел глазами садик, следя за тем, не мелькают ли между деревьями другие фигуры, но никого больше не было, так что это была не полиция. Охотник за рабами? Или просто охотник за деньгами, ищущий вознаграждения за беглого раба?

Ругань Квинна перешла в богохульства. Элиаса можно было спасти только одним способом — применить насилие, хотя Девро знал, что Элиас, со своими твердыми квакерскими убеждениями, не потерпит ничего подобного даже ради собственной безопасности. И ему, Квинну, придется взять дело в свои руки.

Он осторожно пошел вперед, ступая так, чтобы не зашуршали листья или кусты. Он не мог ничего сказать об объекте нападения, кроме того, что тот был завернут в широкий длинный плащ.

iii Квинн подкрался к шпиону, одной рукой обхватил наблюдателя за пояс, а другой закрыл ему рот. Фигура, которая весила гораздо меньше, чем предполагал Квинн, отчаянно сопротивлялась, и он стукнул своего пленника в висок. Фигура расслабилась, и, когда она стала сползать на землю, он понял, что это была женщина.

Квинн еще раз выругался. А когда поднимал тело, то увидел под раскрывшимся плащом платье, и похолодел. Он снял капюшон и в темноте золотом заблестели волосы. Едва только взглянув на платье, он уже понял, кто это. Проклятье, он сразу понял.

Какого черта надо было этой дурочке мисс Мередит во дворе некоего аболициониста рано поутру? Квинн Девро часто раздумывал, не таила ли она в себе больше, чем можно было увидеть? Но чтобы так? Он быстро перебрал в уме возможные варианты, но ничего хорошего придумать не мог.

Она не могла быть членом Подпольной железной дороги. Если это было бы так, Пастор обязательно бы ему сказал. Пастор бы знал. Проклятье, он должен был бы знать, не мог не знать.

А его брат, которого не так-то легко одурачить, был убежден, что малышка мисс Мередит беспокоилась только о деньгах и собственных удовольствиях.

Деньги.

Ничего больше не подходило. Она, должно быть, занимается этим из-за вознаграждения. Может быть потому, что Бретт никогда не давал ей столько денег, сколько ей требовалось.

Но и в этом было что-то не совсем то. Но тогда и все остальное было не то.

Девро подумал, не внести ли ее в склад. Но потом напомнил себе, что непоколебимая и бескомпромиссная этика квакера запрещает ему участвовать в подобных действиях. Первым в тюрьму отправится купец. А вся Подпольная железная дорога понесет невосполнимые потери.

Он спросил себя, сможет ли быть жестоким по отношению к женщине, даже, по его подозрениям, виновной. И понял, что нет, неважно, кем она была и что сделала. Но придется долго держать ее взаперти. Или напугать ее так, чтобы она потеряла голову от страха.

Потеряла голову. Черт. Когда-то он и так считал ее без царя в голове, но сейчас осознал, что так не думает. Его мнение о мисс Ситон медленно менялось.

Выбирать было не из чего. Было похоже, что либо его, либо Элиаса придется принести в жертву. А Элиас был более ценен для организации. У Квинна не было иллюзий в отношении себя. Он делал то, что делал, потому что ему доставляли удовольствие опасности, приключения и моральное удовольствие оттого, что он обделяет этим самым тот общественный класс, который презирает.

С другой стороны, Элиас был действительно хорошим человеком, человеком, который заслуживал лучшей участи, чем тюрьма, и, как подозревал Квинн, который не выжил бы в тюрьме.

Решение пришло быстро. Он рискнет открыться Мередит Ситон и выяснит, что ей известно. Тогда он сможет вовремя предупредить купца, чтобы тот успел бежать на Север, а он, Квинн, не выпустит Мередит Ситон, пока пароход не прибудет с Иллинойс. Когда Элиас будет в безопасности, они с Кэмом отпустят ее и скроются сами.

Так что и Элиаса, и его груз можно забрать прямо сегодня.

Но это будет означать конец всему, что Квинн так упорно создавал, ради чего он шел вперед. Проклятье. Проклятье.

Приняв решение, Квинн опустил Мередит на землю. Он снял свой пояс и связал ей руки, затем заткнул рот полоской материи, оторванной от ее нижней юбки; подняв ее на руки, быстро пошел по темной улице туда, где его ждала лошадь.

На палубе “Лаки Леди” никого, кроме вахтенного, не было. Квинн, не глядя на часы, решил, что сейчас было около трех часов ночи — достаточно поздно, чтобы почти весь экипаж спал.

Он взглянул на свою ношу и встревожился. Она по-прежнему была без сознания. Когда он наносил в темноте удар, то думал, что перед ним мужчина, и поэтому не был особенно нежен. Соскакивая с осторожностью с лошади, Квинн одной рукой, близко к своему сердцу, прижал ее голову, и жест был почти любовным. Кляп был заботливо скрыт под его большой рукой.

Для вахтенного Квинн припас заговорщическую улыбку.

— Выпила немного больше, чем следовало, — он ухмыльнулся. — Вы не могли бы завести лошадь на борт и отправить Кэма в мою каюту? У меня есть для него поручение.

— Да, сэр, — ответил вахтенный, хорошо зная, кто владеет пароходом.

Капитан Квинн принес Мередит к себе в каюту и положил на кровать. Зажег газовый рожок и снова вернулся к ней. Сняв капюшон с головы, он мягко погладил синяк на ее виске.

Она выглядела беззащитной. На лице не было пудры, и в мигающем свете кожа выглядела мягкой и блестящей, но на скуле краснело пятно. Волосы, не завитые в тугие локоны, которые никогда ей не шли, рассыпались во все стороны, открывая овальное лицо, казавшееся совершенным.