Чтение онлайн

Мередит покачала головой. Ей надо избавляться от этой одержимости. Надо. Он был таким же, как этот прогнивший кусок веревки.

Не оглядываясь больше назад, она нашла упавшее дерево и с него взобралась на лошадь. Ей предстояла долгая дорога к Пастору.

Его звали Джонатан Кетчтауэр, но все называли его просто Пастором, и он да еще Элиас, квакер в Новом Орлеане, связывали Мередит с Подпольной железной дорогой. Они снабжали ее списком станций для беглых рабов и сообщали, что происходило по всей сети. Иногда они и подбадривали ее, а мужество бывало ей необходимо.

Пастор, откровенно говоря, был лучшим человеком из всех, кого она встречала, и самым храбрым, потому что именно он часто вставал на пути собак и охотников за беглыми рабами, тем самым помогая рабам добираться до безопасных мест.

Подъезжая, Мередитуслышала, как залаяла одна из собак Пастора, и поняла, что он дома. Она свистнула, как он ее научил, и собака сразу замолчала. Пастор творил с животными чудеса, и Мередит поражалась, как это ему удавалось.

Увидев ее, он широко улыбнулся, и она не могла не улыбнуться ему в ответ. У него были длинные, прямые, гладкие волосы, которые он часто нетерпеливо откидывал рукой назад. Борода его была клочковатой, что придавало ему безобидный и кроткий вид, а глаза меняли выражение от проницательного до совершенно безразличного в считанные секунды. Никто не мог выглядеть более безвредным, когда ему это было нужно, и никому, подозревала Мередит, не удавалось сделать так много.

— Мерри, — сказал он радостно, — входите же. Вы ели что-нибудь?

Она покачала головой. Она выехала до завтрака, прежде, чем Эвелин могла бы поймать ее и начать превозносить до небес добродетели Гила Мак-Интоша.

— Ну, хорошо, — сказал он, — у меня есть свежий хлеб и немного меда, один из моих друзей мне прислал.

Он повел ее в маленький чистенький домик. Плетеный коврик покрывал пол, а под полом, Мередит знала об этом, находилась потайная комната. Все, что было в домике, это простая кровать, аккуратно заправленная, стол и два стула, несколько крюков, вбитых в стену, с которых свисала черная одежда Пастора, и, наконец, большой камин. Ее поражало, как все это, такое невидное и бедное, может быть таким уютным. Простое жилище Пастора казалось большим домом, чем ее родной особняк на плантации.

Вскоре он приготовил чай, и они с удовольствием поели вместе.

— Расскажи мне о вашем путешествии, — попросил Пастор после того, как они поели, а он, откинувшись на стуле, закурил трубку. Трубка и животные были его единственным пристрастием.

— На плантации Грейвса я нашла одного человека и дала ему название первой станции, компас и немного денег. Он может отправиться в любое время, — сказала она. — Он обещал подождать месяц. Может быть, с ним пойдет еще один.

— О Лизе ничего не слышно?

— Нет. Но я нашла другую девушку, Дафну. Она была горничной на плантации, которую продали. Она очень боязлива и неуверенна. Может быть, через несколько месяцев вы поможете ей бежать на Север.

— Это опасно, — ответил Пастор. — Вы же знаете, что мы не советуем помогать бежать собственным рабам.

— Знаю, — ответила она. — Но я смотрю на Дафну и думаю о Лизе и о том, через какие муки ей, должно быть, пришлось пройти.

— А сама она не может?

Мередит беспомощно пожала плечами.

— Не знаю… не сейчас… может быть, через некоторое время…

Пастор тепло посмотрел на Мередит. Он совсем не был в ней уверен, когда Левви Коффен попросил его поговорить с ней. Среди членов Подпольной железной дороги было совсем немного представителей семей рабовладельцев; этот строй врос в их кровь и плоть, стал слишком большой частью их жизни, чтобы они могли бросить ему вызов. Он знал, что некоторым это удавалось и они приносили огромную пользу, так как обычно у них была возможность более свободного передвижения, чем у других членов организации.

Прошло уже пять лет с тех пор, как Мередит стала частью этой системы, и он ни разу в ней не разочаровался. Она была исключительно яркой, зрелой натурой и обладала сильно развитым чувством долга, которое редко можно было встретить в человеке ее возраста. Да и совсем немногие женщины стали бы по собственной воле притворяться дурочками и отдавать лучшие годы своей жизни служению идее, помощи другу.

Подпольная железная дорога была тайной самодеятельной организацией, членов которой объединяло только одно общее желание — помочь беглым рабам. Сами же участники ее приводили и новых людей, почувствовав в них желание участвовать в этом. Не было ни формальной организации, ни списков. Кто-то один знал другого, тот — третьего и так далее. Некоторые, такие, как Пастор, знали всю сеть, и передавали информацию тем, кому она была нужна. Он сообщал Мередит о тех, кто мог бы ей помочь в тех местах, куда она ездила, но не более. Никто просто так ни о чем не говорил. В подпольной организации ни разу не было предательства, и всем хотелось, чтобы так было всегда.

— Когда вы вернулись? — спросил он.

— Несколько недель назад, на “Лаки Леди”. Его черные кустистые брови слегка сдвинулись.

— На “Лаки Леди”?

— Вы что-нибудь знаете про этот пароход? — спросила она с интересом, который ее удивил.

— Так, слухи.

— О капитане, конечно, — с негодованием сказала Мередит. — Или кто он там.

— Он вам не понравился?

— Более высокомерного и жестокого человека я никогда не встречала, — горячо ответила Мередит.

Пастор откинулся на стуле, всем видом показывая, что ждет, когда она продолжит.

— У него есть раб. Он изувечен, и вся спина у него в шрамах.

— Откуда вы знаете, что это сделал капитан?

— Он и сам это признал, — ответила она. — А раб рассказал моей служанке.

— Я кое-что слышал, — задумчиво сказал Пастор. — Вы сказали, что он сам признал это? Вы с ним разговаривали?

— Он пригласил нас с Опал на обед. Вместе с охотниками за беглыми рабами.

Выражение лица Пастора не изменилось.

— Очень интересно, — заметил он равнодушным голосом.

— Достойно презрения, — ответила она. Его рот изогнулся в слабой улыбке.

— А кто они?

— Братья по имени Кэррол. Я нарисовала их портреты и сделала описания, а вы передайте их, — она вытащила блокнот для набросков и вручила ему два листка. Он внимательно смотрел на них, отмечая уверенные штрихи и восхищаясь ее работой. У нее была хорошая память на лица и на места. Его удивило, что она ничего не разглядела в капитане парохода. Обычно интуиция ее не подводила.

— Расскажите мне побольше о капитане.